— Такая жизнь сломала бы любого…
— Мне кажется, я хотел умереть, чтобы не потерять свободу. Или… не стать отверженным от общества. Я и так никогда не чувствовал себя своим среди людей. — Седрик задыхался, будто отчаяние душило его. — Но разве это была свобода — делать все, что хочется?
— Нет, это вседозволенность.
— Тогда скажи мне, в чем смысл всего, что со мной произошло? Или его просто нет?
— Послушай, Седрик. Для меня смысл в том, чтобы вытащить тебя из этого!
— Зачем ты это делаешь, Рикардо? Я ведь тебе никто. Почему ты рискуешь ради меня?! — Седрик кричал, его лицо исказилось. Ему явно было невыносимо принимать чужую жертву.
— Я же тебя никогда не упрекал! Я просто хочу помочь тебе выбраться из этого ада.
Седрик смотрел на Рикардо пристально, будто искал трещину в его уверенности.
— И ты будешь защищать хладнокровного убийцу, да? — бросил он вызов.
Рикардо молчал. Вопрос застал его врасплох.
— Ты не похож на хладнокровного убийцу, — наконец твердо ответил он.
Но всего пару дней спустя судьба словно бы решила сыграть с Седриком злую шутку: шеф перевел его из кабинета, который он делил с Родригесом, обратно в административное подразделение. За прежнюю работу с документами. Рикардо остался у руля детективного отдела, его фигура, как ориентир, направляла других, а Седрик оказался в темноте — под началом капитана Гэнджера.
Капитан возглавлял целое подразделение, но Седрик стал его главной мишенью. Отчеты, которые должны были быть рутиной, превратились в пытку. Капитан выискивал малейшие ошибки, будто в каждой запятой таился подвох. Его придирки резали остро, а критика обжигала. Каждое слово, каждый взгляд причиняли Седрику почти физическую боль.
— Вы не умеете составлять отчеты, офицер Майлз? — спрашивал язвительно Гэнджер, впиваясь в него глазами. — Чем же вы все время занимались на службе? — А потом добавлял: — И что это за внешний вид? Эта лохматая челка, серьга в ухе… Вы случайно не перепутали штаб-квартиру полиции с тусовкой панков?
Майлз молчал, опустив голову. Он уже почти ненавидел капитана. Однако он понимал, что отнял у Гэнджера и его дочери не просто сына и брата, а часть их мира. И оставил пустоту, которую ничто не могло заполнить. Эта мысль давила сильнее любой критики. Каждый раз, глядя на капитана, Седрик видел в нем не только начальника, а человека, чью жизнь он разрушил. Поэтому он лишь кивал, принимая злобные замечания. И наблюдал, как Гэнджер выбрасывает очередной отчет в мусорную корзину.
Однако под тяжестью этой новой реальности Седрика менялись и его отношения с Энни. Однажды сентябрьским вечером, сидя рядом с ней в полупустом зале кинотеатра, Седрик смотрел на мелькающие на большом экране фигуры. Но не погружался в происходящее с ними. Все казалось пустым и бессмысленным. Он замечал краем глаза, что Энни беспокойно всматривается в его лицо. Ее большие, почти кукольные глаза как будто пытались прочесть на нем отражение внутреннего состояния Седрика.
«Бедная девочка!», — подумал он.
Наверняка она хочет объятий и поцелуев. Но может ли он дать ей все это теперь? Ведь внутри него холод. Холод разочарования. Главным образом, в самом себе.
Энни прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Ее пышные волосы прикоснулись к его щеке. Он почувствовал запах ванили и чего-то еще, терпко-горького, как и его боль. Вдруг захотелось оттолкнуть дочь Гэнджера от себя и выбежать из зала. И помчаться куда-нибудь на вечеринку, какие устраивал Нэйтан. И забыть обо всем среди громкой музыки и безумия... Но он лишь сжал свою руку в кулак, а зубы — до скрипа. Он не причинит Энни такого зла!
А на следующий день его ждало очередное испытание — шеф Хэнлонд вызвал Седрика к себе. Впервые после суда над «Короной».
— Послушай, Майлз, — Хэнлонд, нахмурившись, уставился в бумаги на столе. Его взгляд был скрыт густыми бровями, но даже они не могли спрятать его негодование.
Седрик с тоской разглядывал шефа.
— Мне доложили кое-что о тебе. Я не ожидал такого, особенно после похвал от лейтенанта Родригеса, но... — Хэнлонд поднял на Седрика суровый взгляд. — Говорят, ты саботируешь приказы нового капитана. Это правда?
— Кто вам это сказал?
Глава 44
— Что происходит? — Хэнлонд сделал вид, что не услышал вопроса. — Почему у тебя конфликт с Гэнджером? Майлз, я тебя спрашиваю!
— Капитан Гэнджер вам пожаловался? Он должен был сначала обсудить все претензии со мной. Это против правил!
«Он специально жалуется шефу, чтобы подорвать его доверие ко мне», — понял Седрик, и эта мысль обескуражила его. Но он старался не показывать растерянность.