— Зачем вы защищаете этого ирландского лиса? — Гэнджер скривился, будто попробовал кислоты. — После всего, что он сделал?
— Я хочу верить, что еще не все решено. И что я найду вашего сына живым, — Родригес выдержал тяжелый взгляд Гэнджера, не отводя глаз.
— Ну что ж, успехов, лейтенант! — протянул Гэнджер, медленно пожав плечами.
Его взгляд скользнул по лицу Родригеса, словно ощупывая. Словно оценивая его шансы на победу. Затем капитан отвернулся к окну, где первые капли дождя с отчаянием разбивались о холодное стекло.
Родригес задержался на мгновение, рассматривая по-военному статную фигуру противника. Затем молча вышел. За его спиной дождь начал бить в окно все чаще и тревожнее. Родригес понимал: это только начало противостояния с Гэнджером. И каждый следующий шаг может стать решающим.
Глава 49
Нужно было найти выход как можно скорее. Гэнджер был неудержим, как стихия, не знающая преград. Он не собирался останавливаться, пока не превратит Седрика в кровавые ошметки. Раздавит в своих беспощадных тисках.
Образ переломанных костей вызывал не страх, а оцепенение. Но Седрик не собирался сдаваться. Он отшвырнул папку с отчетами, оставив перед собой на столе лишь хаотичные росчерки на клочке бумаги. Он посвятил себя целиком попытке найти хоть какой-то просвет в этой ситуации. Шариковая ручка снова заплясала между его пальцами, и на этот раз он держал ее достаточно крепко.
Рабочий день только начался, а дверь кабинета Гэнджера уже скрывала две фигуры: сам капитан и лейтенант Родригес. Рикардо вошел всего несколько минут назад, но атмосфера между ними успела накалиться до предела — ее можно было ощутить даже в общем зале.
«О чем они разговаривают?» — настойчиво звучало в голове Седрика. — «Естественно, о пятничной драке. Обо мне».
Лейтенант, должно быть, тщетно убеждает Гэнджера, что Седрик ничего не помнит и, скорее всего, ни в чем не виноват… Но кто в это теперь поверит?
Город за окном, выцветший от времени и равнодушия, начал промокать под ливнем. Но эта монотонная серая громада вдруг сплющилась, снова превратившись в знакомый пейзаж: Саут-Хилл. «Милый дом». Сейчас Седрику хотелось вернуться туда. Вернее, он понимал, что жаждет возвращения не просто в географическое место, а в те времена, когда его детская душа не была запятнана грязью преступлений. Но раньше все было по-другому: он вырывался из родного гнезда всеми силами. Там было нечто, что заставляло бежать без оглядки, словно от чумы.
Но почему все обернулось именно так? Неужели отношения с родителями были настолько безнадежными?
Седрик пытался вспомнить, когда он решил больше не возвращаться домой к родителям. Но этот самый момент ускользал от него, как сатин просачивается сквозь пальцы. Он старался вырвать воспоминания из тьмы, будто вцеплялся в край пропасти, чувствуя, как под ногтями остается лишь пустота, а в душе — что-то смутное, мрачное. Как будто воспоминания были запечатаны в его голове. И ему никак не удавалось найти к ним отмычку.
«Но что, если их все же можно открыть?»
Седрик вздрогнул от неожиданно пришедшей в голову идеи. Он вскочил и направился к двери кабинета Гэнджера, откуда как раз выходил лейтенант Родригес. У Рикардо было серьезное, но растерянное выражение лица — такое непривычное для него.
— Рикардо, нам надо поговорить! — На этот раз он не колебался. Он решительно посмотрел в глаза лейтенанта, схватив его за рукав пиджака. После всего, что Седрик вспомнил и понял о своей жизни в пятницу вечером, он был готов действовать.
Родригес посмотрел на него сурово, будто все еще был погружен в разговор с Гэнджером.
— Не здесь, пойдем в мой кабинет.
Какое-то время спустя Рикардо, сидя за своим столом, спросил Седрика:
— Так ты считаешь, что найти способ разблокировать твои воспоминания все-таки можно?
Седрик кивнул:
— Я должен что-то сделать, чтобы заставить этот защитный механизм работать в обратную сторону. Ну знаешь, как бывает: человек попадает в похожую ситуацию и все вспоминает. Вот я и подумал, что, может быть, можно как-то подстегнуть этот процесс. Только я не знаю, как это сделать. Если бы я мог, например, посетить здание той редакции… — Его передернуло от этой мысли.
— Это слишком опасно, Седрик, — покачал головой Родригес. — Ты можешь вызвать слишком много болезненных воспоминаний.
— Тогда что ты предлагаешь?
Рикардо задумчиво разглядывал фотографии из Западного участка в рамках на столе, будто хотел спросить совета у запечатленных на них коллег.
— Лучше еще раз обойти врачей. Наверняка есть что-то, чего они не заметили. Кроме того, существует же альтернативная медицина.