— Да, — неловко подхватила Эвелин. — Ты же еще такой худой…
— Там не опаснее, чем везде, — ответил сухо Седрик, глядя в свою тарелку. — Полицейским в любом городе нелегко приходится.
Эвелин открыла рот, но будто поняла, что не знает, что ответить на слова сына, так что снова сомкнула губы. Затем она резким движением поправила волосы и пробормотала: — Говядина получилась жесткой…
После ужина они перешли в гостиную. Мать включила телевизор, отец достал газету. А Седрик наблюдал за их привычными действиями со стороны. В этой тишине одиночество казалось почти осязаемым.
Неужели они всегда были такими? Неужели не проявляли к нему интереса даже в его раннем детстве? Или жизнь в маленьком городке вытягивает из людей всю радость, словно чудовищная соковыжималка?
Он напрягал память, но в сознании всплывали лишь отрывистые воспоминания о том времени. Седрик сейчас припоминал их лица, когда он делал успехи в школьном танцевальном кружке. Что он мог прочитать на них? Радость или безразличие, гордость или пренебрежение?..
Вечер подошел к концу, и Седрик позвонил конвоиру, как про себя называл водителя, и доложил, что находится в своей комнате и готовится ко сну. Повесив трубку, он лег на кровать и привычно закинул руки за голову.
— Ну вот я и здесь, — пробормотал Седрик, глядя в потолок.
Он бросил взгляд на потолочную люстру, и сердце снова сжалось. Седрик вспомнил, как, уставившись на нее, мечтал о будущем. Но этим грезам не суждено было сбыться: профессия полицейского оказалась совсем не такой романтичной, какой он себе представлял. Да и сослуживцы из Южного участка совершенно не соответствовали тому благородному образу, который всегда восхищал его.
Внезапно он ощутил жар в руках. Перед глазами всплыли события недалекого прошлого. Четвертый месяц его службы, когда Седрик спасал людей из горящего здания. Он вспомнил, как обжег руки, вытаскивая журналистку из-под завалов. И как вынес ее на улицу… Вспомнил ту нестерпимую боль и сжал ладони в кулаки.
Однако переживания оказались сильнее. Смерть ментора, травля в участке, бездействие вышестоящих — все это снова растревожило душу. Нет, совсем не так он представлял себе служение закону. В реальной жизни за героические поступки и самопожертвование порой ничем не награждают. Разве что какой-нибудь формальной медалью, которая не может ни утешить сердце, ни заглушить боль. Получается, его истинной наградой за героизм были шрамы и предательство коллег.
На секунду Седрик задумался: а что, если можно было повернуть все вспять? Стал бы он снова уезжать из родного города и устраиваться в полицию?
Первый ответ пришел сам собой: нет.
Но потом…
«Ведь эти люди погибли бы», — пронзила его мысль. «И эта девушка…» Он снова посмотрел на свои руки, разжимая кулаки. «Цена моего здоровья сопоставима с ценой их жизни… Как это жестоко!»
Глава 51
Седрик проснулся в своей комнате, и первая его мысль была о школе. Он хотел встать и начать собираться на уроки. Но один мимолетный взгляд, брошенный им на собственные руки — и остатки сна развеялись.
«И когда я успел заснуть?» — Седрик медленно поднялся и оглядел комнату.
Шкаф-гардероб, книжные полки, письменный стол у окна…
Он уставился на мебель цвета «светлый орех». Казалось, стол все это время терпеливо ждал своего хозяина. Сколько домашних заданий было выполнено за ним в детстве?..
Школьные годы сейчас казались Седрику особенно близкими. Память снова запустила пленку воспоминаний: вот, с книгой в руках он сидит у большого озера, где водная гладь словно отражает его истинное «я». Среди шепота камышей и солнечных бликов на воде он чувствует себя свободным. Ему не нужно думать о том, как его оценивают другие.
Седрику было тяжело общаться со сверстниками. В детстве у него были какие-то друзья, но переходный возраст сильно изменил их и его. Они больше не стремились общаться с ним, предпочитая какой-то свой мирок с драками и грубыми шутками. Да и он особо не тянулся к ровесникам, ведь одиночество все больше затягивало его.
С девушками же история была сложнее. Началось все весной его пятнадцатилетия, когда луга Саут-Хилла покрылись ковром из маргариток. Седрик, уже мечтавший о полицейской карьере, не заметил, как в его жизнь вкралась Дженнифер. Словно свежесть утреннего дождя в засушливую прерию. Спортивная, с тугими косичками и звонким смехом, она не была классической красавицей, однако магнетизм ее карих глаз заставлял сердца биться чаще.
Два месяца Седрик и Дженнифер наслаждались негой юношеской любви. Луга Саут-Хилла стали их особым местом, берега озера — краем света, а поцелуи тихими вечерами казались вечными клятвами. Седрик уже был готов отказаться от мечты о полицейской академии, когда Дженнифер исчезла из его жизни так же неожиданно, как и появилась. Она просто покинула город без единого прощального слова.