Майлз поднял взгляд на окно. Тучи посыпали городок мелким снегом, словно крупицами соли.
Однажды зимой Седрик с Нэйтаном говорили о семейных ценностях, устроившись на скамейке у большой рождественской ели в центральном парке. Дерево было украшено довольно скромно — зимние праздники в Норфстилле трудно было назвать торжественными. Нэйтан, чья мать была еврейкой, рассказывал Седрику о том, как праздновал Хануку в детстве. А Майлз лишний раз смутился из-за того, что не мог поделиться с другом ни одной теплой историей о традициях своей семьи. Да и его родная Ирландия была для него так же далека, как сердца родителей.
Уайатт лишь пожал плечами, поднимая глаза к высокому дереву, украшенному большими елочными шарами, похожими на яблоки сорта «Ред Делишес».
— Мы не выбираем своих родителей, — сказал он. — Но мы способны выбрать, какими мы будем сыновьями…
Вспомнив лицо бывшего друга и встрепенувшись, Седрик оторвал взгляд от окна и посмотрел на родителей. Семейная идиллия... Есть ли теперь в ней место для него — их грешного, сбившегося с пути сына?
Затем он вновь уставился в книгу, погружаясь в образы, созданные Шекспиром. Словно просматривал кинофильм. Но когда Седрик дочитал текст до того места, где Гамлет ставит спектакль, чтобы разоблачить убийцу своего отца, то сразу же почувствовал, как лоб становится холодным и влажным.
«Убийство... Разоблачение...»
Еще немного страниц прошелестело под его пальцами, а затем он вдруг увидел знакомую картинку — открытку, которую когда-то подарил Дженнифер.
Бледно-розовые цветы на бежевом фоне и неровный подростковый почерк — признание в любви.
«Зачем она ее вернула?» — пронеслось в голове.
Его сердце застучало тревожно. Какие-то смутные воспоминания кружились в его сознании, но не могли оформиться. Ему казалось, что он начинает припоминать, но не понимал, что именно.
Преодолевая беспокойство, он поднял голову и спросил родителей:
— Скажите... — начал он. — Случались ли у меня в детстве провалы в памяти?
Мать оторвала взгляд от телевизора и как-то слишком резко повернулась к нему.
— Провалы? — спросила она задумчиво. — Иногда ты забывал какие-то мелочи.
— Я имею в виду что-нибудь серьезное!
Родители переглянулись, и Седрик заметил во взгляде, который они перебросили друг другу, некий намек.
— Вы от меня что-то скрываете, да? — спросил он, его голос задрожал.
Отец смотрел в пол, мать — на отца. Воздух в комнате будто потрескивал.
— Скажите мне!
Кровь запульсировала в висках Седрика. Он понял, что случайно наткнулся на тот самый «ключ», который мог открыть то, что так долго было для него тайной.
Молчание прервал Брэндон:
— Знаешь, когда ты был подростком… кое-что случилось. Наверное, пришло время тебе рассказать.
Он кивнул Эвелин. Та кивнула в ответ, подошла к Седрику и взяла его за руку.
— Пойдем лучше в твою комнату, — сказала она. — Не надо беспокоить этим разговором твоего отца.
Они с Седриком направились наверх, и каждый их шаг по лестнице казался ему неестественно медленным. Будто растянутым во времени, отдаваясь глухим эхом в голове. Несмотря на время суток, свет в комнате был неярким — за окном все больше сгущались снежные тучи. Оно было закрыто, и с улицы не доносилось ни звука.
Они сели на кровать, и Эвелин, съежившись, начала рассказывать Седрику о том, чего ему лучше было бы не вспоминать:
— Помнишь ту девчонку, с которой ты встречался? Дженнифер. Она не просто так уехала. Она… — мать запнулась на время, перебирая задрожавшие пальцы рук. — Она хотела жестоко разыграть тебя. Когда-то она поспорила со своим братом, что заставит тебя влюбиться в нее, а затем опозорит перед всей школой. Хотя она прекрасно понимала, насколько ты был чувствителен. Она знала, что ты способен на саморазрушительные поступки, но это никак ее не остановило! — Эвелин резко встала и подошла к его столу.
— Что ты говоришь?! — Седрик почти подпрыгнул на кровати.
— Выслушай меня до конца, пожалуйста, — голос матери тоже дрожал. Она начала перебирать вещи на столе. — Этот омерзительный план начал ей удаваться: письма, которые ты отправлял ей, разлетались по рукам ее подруг. А те, в свою очередь, передавали их своим друзьям и парням. Причем Дженнифер не стеснялась придумывать унизительные детали, выдавая их за чистую правду. Она была просто неумолима! А ты… ты стал чахнуть с каждым днем. В школе начались насмешки и подколы. Они грозили перерасти в настоящую травлю. Но я вовремя заметила, что с тобой что-то не так. Поспрашивала учителей… Потом мне удалось расспросить и тебя. И ты рассказал мне о последнем откровении Дженнифер: «Ты был просто экспериментом!» — вот, что она заявила!