Мать схватила в руки какую-то книжку и начала бездумно ее перелистывать. Седрик молчал, чувствуя во рту горечь. Эвелин продолжила:
— Я рассказала Брэндону, и он смог разобраться с Дженнифер и ее братом. Он тогда стал таким грозным, напугал их, что восставит полгорода против их семьи. Они перестали распространять о тебе позорные слухи и признались друзьям, что солгали. А позже и вовсе уехали из Саут-Хилла со всей своей поганой семьей!
— Что было потом? — Седрик все больше напрягался, его рука непроизвольно то сжималась в кулак, то снова расслаблялась.
Глава 54
— Ты очень страдал. Эта девчонка хотела разрушить твою самооценку... Твою жизнь! Мы не знали, как тебе помочь. Даже, когда все закончилось, твои переживания продолжали тянуть тебя на дно. Ты все больше погружался в свою боль. Все могло закончиться трагически, но наш врач вовремя распознал в твоем поведении, как он сказал, «опасные тенденции», и предупредил нас.
— Но вы не отправили меня лечиться…
— Мы не могли! Представляешь, какие бы тогда пошли о тебе слухи? Это была бы стигма. Клеймо на всю жизнь! — Эвелин взмахнула руками. — А потом мы увидели передачу по телевизору про то, как можно справиться с сильными переживаниями, — пробормотала она.
— И как же? — Седрик снова сжал руку в кулак.
Эвелин подняла на него влажные глаза и ответила:
— Они говорили о совмещении методов гипноза и нейролингвистического программирования, как способе стереть воспоминания. Мы с Брэндоном с огромным трудом нашли специалиста, который это умел. Это был человек, от которого можно было ожидать полной конфиденциальности. Два месяца мы тайно возили тебя в другой город через лес. Вскоре мы заметили улучшения: пережитое начало стираться из твоей памяти. Но это не обошлось без последствий для твоей психики: ты начал забывать и другие вещи. Сами визиты к гипнологу, например. Но мы радовались, чувствуя, что раны на твоей душе покрываются коркой забвения.
— Гипноз, НЛП?! Вы решили помочь мне этим?! — воскликнул Седрик, когда мать закончила рассказ, и тоже вскочил с кровати. — Вы хотя бы спросили моего согласия или заманили меня к этому «гипнотизеру» обманом?
— Мы пытались помочь! — воскликнула Эвелин, давясь слезами. — Но ты стал отстраненным. Ты отдалился от нас и одноклассников.
— Это вы все стали избегать меня!
— Нет, это сделал ты, — Эвелин покачала головой. — Это началось после сеансов. Но все было к лучшему. Ты перестал общаться с друзьями, и они не напоминали тебе про то, что натворила эта гадина.
Майлз стал задыхаться. Его детские воспоминания... Насколько они были правдивы? Как он мог теперь доверять им?.. И себе?
Комната перед глазами поплыла, словно размазанная гуашь. Седрик осознавал: его психика, как хрупкий сосуд, была невосстановимо повреждена: сначала историей с Дженнифер и ее братом, которая оставила глубокие трещины, затем стремительным погружением в психическое расстройство, а в довершение — неумелой попыткой родителей «склеить» ее, оставляя неровные швы.
Но эти душевные раны были подобны рифам, скрытым под гладью воды. Лишь родители, местный врач и гипнолог знали о той буре, что пронеслась через его душу. Для окружающих он был тихим, немного замкнутым парнем. Но внутри он всегда что-то чувствовал — смутно, едва уловимо. Какая-то незримая стена, подобная тончайшему льду, отделяла его от других людей. Получается, он стал отдаляться от всех, потому что носил на сердце груз, который в любой момент мог взорваться, как граната. Он словно понимал, что случилось что-то ужасное, что возвело между ним им и миром эту стену. Но не мог понять, что именно.
Голова Седрика закружилась, будто его насильно поместили в неостанавливающуюся карусель. Он схватился за голову руками, мысли метались.
Поступок родителей, который они считали проявлением заботы, выглядел для него предательством. Они могли сделать больше — обнять, выслушать, быть рядом. Сделать что-то еще — помочь тем, чем могут только любящие близкие. Но вместо этого они выбрали легкий путь — откупились гипнозом и НЛП, будто наклеив пластырь на огнестрельную рану. Почему они не увидели, что их сыну нужна была не «магия», а их любовь и поддержка? Ведь если бы ему вовремя протянули руку помощи, а не пытались залатать его душу гипнозом, словно старую одежду, он не сломался бы после пожара, еще больше отдалившись от общества.