В этот момент в комнату вошел отец.
— Как ты мог так поступить со мной? — набросился на него Седрик. — Это же был какой-то шарлатан, понимаешь? Что он сделал со мной?!
— Прости, у нас не было другого выбора. Мы не думали, что сеансы так сильно на тебя повлияют! — Отец нервно поправил свою нелепую рубашку.
— Вы же знали, что я хочу стать полицейским! Вы подвергли меня такой опасности!
Эвелин попыталась подойти к сыну, но Седрик отшатнулся.
— Мы хотели как лучше… — по ее щекам катились слезы.
«Насколько это искренне?» — прозвучало в голове Седрика. — «Насколько?!»
— Да лучше бы я умер! — прокричал он и, схватив мать за плечи, толкнул ее к отцу с криком: — Убирайтесь! Убирайтесь из моей жизни! — Затем захлопнул за ними дверь и бросился к телефону, чтобы вызвать водителя.
«Нужно возвращаться в Норфстилл!»
Он схватил трубку, но никак не мог набрать номер. Пальцы дрожали, а цифры на диске расплывались перед глазами.
«Как они могли? Как могли лишить меня памяти, не спросив моего согласия? Что они сделали со мной?!» — мысли сплетались в терновый венок. — «А что, если я теперь никогда не вылечусь?! О боже!..»
А за дверью слышались всхлипывания матери и неуверенные шаги отца, словно звуки запоздалого раскаяния.
Глава 55
Он вернулся ближе к вечеру, когда снег уже успел укутать дома и улицы своей легкой ноябрьской пеленой, погружая их в дремотное молчание. Знакомый пейзаж упадка, который теперь казался ему уютнее, чем родительский кров.
Седрик вошел в дом, поднялся на третий этаж и отпер дверь съемной квартиры. За три года эти стены стали для него не просто жилищем — они превратились в цитадель, где не было места предательству. Здесь царили тишина и одиночество, которые теперь вполне устраивали Седрика.
Сбросив пальто и распаковав чемодан, он опустился на стул у окна. Усталость накрыла тяжестью, увлекая за собой в полусон. Снежинки превращались в воду на стекле, а сквозь щели в раме пробивался морозный ветерок. В этом состоянии между сном и явью перед ним возник образ далекой страны — не родных окрестностей Саут-Хилла, а неведомого края, который наполняли мир и свет.
Внезапно сон потревожили звуки музыки — бодрой, почти воинственной. «Парад? Неужели?», — подумал Седрик, открывая глаза. Мелодия оборвалась так же внезапно, как и началась. Не понимая, было ли это наяву, он надел пальто и поднялся на крышу, чтобы посмотреть, что происходит ближе к центру города.
Ветер трепал полы его верхней одежды. Седрик встал у края и поставил одну ногу на парапет. Вдали мерцал праздничный кортеж, окруженный толпой. Машины казались неспешным речным потоком, а люди по обе стороны от него — живым берегом. Видимо, мэр наконец решился отметить победу над «Змеиной короной», и, невзирая на холод и сумерки, устроил репетицию парада ко Дню благодарения. Причем сделал это напоказ, пустив на эту подготовку простой народ.
«Наверняка потом еще будут проверять салют...» — подумал Седрик, но его мысли прервал голос за спиной:
— Ты всегда размышляешь, стоя на краю?
Седрик резко обернулся, едва сохранив равновесие. В нескольких шагах от него стоял Гэнджер. Его крупные руки были засунуты в карманы темно-зеленого пальто, а плечи, расправленные с показной небрежностью, напоминали неприступную крепость. На лице застыла улыбка, больше похожая на оскал волка.
— Что ты здесь… — вырвалось у Седрика, и он инстинктивно шагнул вперед, готовый к схватке.
— Осторожнее, — капитан прервал его спокойным голосом. — Я сильнее тебя. Да и высота тут приличная.
— …делаешь? — закончил Седрик.
— Проходил мимо. Увидел тебя на краю и подумал, не решил ли ты спрыгнуть…
— И ты пришел на это поглазеть?
— Хватит! — Гэнджер тоже сделал пару шагов вперед. — Я пришел поговорить.
— И как ты собирался меня найти? Я уезжал на четыре недели. Ты же знал!
— Знал. Но ты здесь… Что-то случилось?
— Не твое дело!
— Не испытывай мое терпение, Майлз. Дорого выйдет! — голос капитана стал металлически холодным, в нем звучала уверенность человека, привыкшего держать все нити в своих руках. — Твой водитель позвонил мне. Мы договорились, и он сообщил мне о твоем приезде раньше, чем Родригесу.
— Чего ты хочешь?!
— Спокойно. Просто поговорить, — тон Гэнджера оставался ровным, но во взгляде сверкала угроза.
— У нас никогда не получалось «просто поговорить», — распалялся Седрик все больше. — В прошлый раз ты чуть не задушил меня! Забыл?
— Выслушай меня, Майлз. Тебе же будет лучше!
Седрик весь затрясся, чувствуя, как ноздри раздуваются от ярости и щеки начинают гореть. Но он кивнул — выбора не было.