Седрик молча кивнул и опустил глаза. Нилтон положил руку на его плечо, будто пытаясь утешить:
— Не думай об этом, мы все когда-то прошли через подобное, — и с усмешкой добавил: — Привыкнешь.
Седрика передернуло: «Как к такому можно привыкнуть?!»
Нилтон с мрачным удовлетворением разглядывал его лицо, затем наклонился и шепнул на ухо:
— Добро пожаловать в наш мир!
Майлз, не ответив, двинулся к лестнице, еле передвигая ноги. Каждый шаг требовал от него неимоверных усилий, будто воздух вокруг превратился в густую вязкую субстанцию.
Седрик не помнил, как спустился вниз и вышел из здания. Он сел в машину и, с трудом сосредоточив взгляд, выехал на дорогу. Слепящие огни редких встречных машин заставляли его болезненно щуриться. Но стоило на секунду прикрыть глаза, как перед ним мелькали картинки, которые вызывали ужас. Лишь чудом Седрик добрался домой, не покалечив себя и других. Но сам путь затем начисто стерся из памяти, как будто его и не было.
Оказавшись наконец в квартире, он сбросил с себя одежду. Очистил ее и свою кожу от оставшихся красно-бурых пятен и в изнеможении рухнул на кровать. Голова раскалывалась, по всему телу пробегала нервная дрожь. Седрику нестерпимо хотелось плакать. Сопротивляясь этому, он сжал челюсти так сильно, что боль отдалась в висках. Внезапно его пронзила мысль, всколыхнувшая помутненное сознание: это обязательно повторится! Ему придется делать подобные вещи снова и снова. Он попал в ловушку, из которой было только два выхода: подчинение или смерть.
И тогда он зарыдал. Слезы стремительно чертили линии на его лице, оставляя солоноватый привкус на дрожащих губах. Поселившийся внутри холод, от которого не могло спасти ни одно одеяло, становился все сильнее. Седрик ощущал себя пустым, как выпотрошенная рыба. В мире не было ни одного человека, к которому он мог бы обратиться за помощью или кому мог бы довериться.
«Зачем, зачем, зачем?!», — повторял он про себя судорожно.
Зачем он только согласился на предложение Билла стать его подручным? Конечно, он сделал это не просто так — рассчитывал на помощь Уайатта. И тот оказался единственным, кто помог ему после всего, что случилось летом. Но за все приходится платить…
Седрик стал урывками проваливаться в сон, но открывал глаза после каждого резкого всхлипа. Измученное тело отказывалось хотя бы ненадолго расслабиться и дать ему возможность отдохнуть. В состоянии полнейшей апатии он наконец погрузился в сон, но и тот обернулся кошмаром.
Сначала он увидел того самого бедолагу, неподвижно лежащего в крови на полу. Потом перед глазами начали вращаться красные и желтые круги. Они соединялись в причудливые образы, а затем Седрик услышал выстрелы и почувствовал жар от огня. Образ бедолаги стал расплываться и вдруг превратился в какого-то человека, лежащего под бетонными обломками в горящем коридоре. Седрик попытался вытащить несчастного из-под завалов, но пламя охватило руки офицера.
Сначала он ощутил нарастающее тепло, а затем — острый режущий холод. Кожа вздувалась и лопалась, слезая с рук, как тончайшие перчатки. Он в панике стал тушить огонь на себе и… проснулся. «Это всего лишь сон», — с облегчением осознал Седрик, обессиленно откидываясь на подушку.
От ночного кошмара остался липкий холод на спине и привкус пепла во рту. За окном вставал хмурый рассвет. Нужно было собираться на службу. Седрик заставил себя подняться, затем умылся и надел форму, избегая смотреть в зеркало. Сегодня это было бы невыносимо.
Дорога на работу тоже оказалась непростой: он никак не мог сосредоточиться. Один раз он едва не попал в аварию, почти выехав на встречную полосу. В штабе он привычно сел за стол, и пальцы, будто управляемые кем-то другим, начали сами собой перебирать бумаги. Но мысли офицера были далеко.
Скользнув рассеянным взглядом по столу, Седрик заметил папку со своим самым первым отчетом. Когда-то он так и не смог его закончить. С усилием он начал вчитываться в каждое слово и цифру, цепляясь за них, как за перекладины спасительной лестницы, которая могла бы вытащить его из этого ада.
«Только не показывать виду!» — мысленно твердил он себе. Ему было стыдно выглядеть перед коллегами слабым и уязвимым. Если бы они могли, то легко бы сдали его. Только стучать уже было некому. «Змеиная корона» цепко схватила за горло тех, кто мог хоть как-то помешать установлению нового порядка в городе.
В какой-то то момент к Седрику подошел двадцатипятилетний офицер по фамилии Ньюман, своими черными волосами, острым носом и небольшими круглыми глазами смахивавший на ворона. Его перевели на административную службу еще несколько лет назад неизвестно за какие грехи. Теперь же он старался быть «правильным» копом и внимательно следил за работой других.