Слезы вырвались внезапно, и он, давясь ими, в изнеможении опустился на пол. Какое-то время он сидел, обхватив голову руками и глядя в одну точку, будто пытаясь собрать воедино осколки своей разбитой души. Но затем какая-то кипучая, давно забытая энергия начала наполнять его, как последняя искра воли в умирающем костре.
— Раз так, — гневно произнес Седрик вслух, будто обращаясь к кому-то невидимому, в его голосе была и ярость, и решимость. — Тогда пусть все увидят, какой я на самом деле монстр!
Он резкими движениями сдернул с лица салфетку, а с кистей рук — черные перчатки, до этого скрывавшие изуродованную кожу, словно сорвал с себя последнюю защитную маскировку.
Глава 60
В ту ночь Седрик так и не смог спокойно уснуть — совсем как в прошлом марте, после возможного убийства. Сон становился вязкой трясиной, где тени обретали форму реального врага. Седрик видел, как в темноте комнаты появляются призрачные очертания фигуры и чувствовал, как холодные пальцы обвивают его шею, оставляя на коже невидимые следы удушья. Каждый раз, когда закрывал глаза.
Через пару дней нужно было выходить на работу, и Седрик решил пойти к Рикардо. Он хотел выяснить все до того, как придется явиться на службу. Рано утром, он добрался на такси до многоквартирного дома, где жил лейтенант, и позвонил в домофон.
— Ты узнал что-нибудь о сыне Гэнджера, пока меня не было? — спросил Седрик, когда Родригес вышел к нему на улицу.
Лейтенант посмотрел на алый след от пореза на щеке Майлза, но не стал спрашивать, почему Седрик решил снять марлевую салфетку. Сейчас его волновало другое.
— Пока нет, — ответил Рикардо ровным тоном, пытаясь спрятать взгляд. Ему не хотелось делиться с Седриком своими догадками и ввергать его в отчаяние.
В конце августа, после обращения Энни, Рикардо начал расследование финансовых операций Эндрю Гэнджера. Анализ показал, что предпоследней выплатой была аренда квартиры, которую тот снимал почти год назад. Также обнаружилась запись о крупном кредите в частной конторе, закрывшейся зимой того же года — как раз перед тем, как Эндрю покинул съемное жилье. След оборвался. Тогда лейтенант окончательно убедился: Гэнджер пытался спрятаться от Билла Уайатта. Но сейчас, когда Родригес посетил бандита в тюрьме и узнал, что тот ни за что не будет делиться информацией, он понял, что дело зашло в тупик.
— Но как же так?! — Седрик дернул головой. Зрачки его мгновенно превратились в черные точки, будто пытаясь сжаться до невидимости. В его взгляде читалась смесь отчаяния и ярости. Он явно смог прочесть то, что скрывалось за словами Родригеса.
— Прости, — только и сумел сказать в ответ лейтенант. — У меня пока ничего не вышло!
— Пока? — Седрик вздернул брови, и его голос стал звенеть от напряжения.
— Я не могу найти его, Седрик, — Рикардо развел руками. — Он может быть жив. Может прятаться где-то, возможно, в другом городе, но…
Седрик шагнул вперед. Его глаза блестели, взгляд сочетал детскую наивность с маниакальной одержимостью.
— Гэнджер где-то добыл доказательства того, что я работал на «Змеиную корону», понимаешь? И он сделает все, чтобы посадить меня!
Лейтенант пытался найти слова утешения. Но они не могли удержать то, что уже рушилось под тяжестью безысходности. И ни в коем случае нельзя было сейчас рассказывать о том, что Гэнджеру удалось найти Уоллеса и Фицджеральда.
— Рикардо, я узнал, что со мной случилось в детстве… Я думал, правда мне поможет, но мне становится все хуже, — Седрик дрожал, словно стекло, готовое вот-вот разлететься вдребезги. — Если ты мне не поможешь, я утоплюсь в реке!
— Спокойно, Седрик! — Рикардо схватил его за плечи, пальцы впились в ткань пальто. Он встряхнул друга, пытаясь вернуть его в реальность, но Седрик словно ничего не чувствовал.
— Нет, ты не понимаешь! Гэнджер не оставит меня в покое! Он приходит ко мне во снах и душит меня, и я просыпаюсь каждый раз в ужасе, задыхаясь от боли, — быстро и спутанно произнес Седрик срывающимся голосом. — Я уже готов поверить в бога и просить его, чтобы он прекратил этот кошмар!
Рикардо смотрел на Седрика в бессильной растерянности. Лейтенанту тяжело было признать, что Гэнджер победил их. Так бывает: иногда, даже приложив максимум возможных усилий, мы все равно проигрываем.
— Я так больше не могу! Мне действительно придется покончить с собой, чтобы прекратить все это!