— Это конец, да?
— Не знаю.
— Меня посадят…
Рикардо встретился с ним взглядом. В глубине глаз лейтенанта была горячая преданность, но на периферии что-то мерцало — поблескивало в уголках. Не то сомнение, не то безнадега.
— Я не брошу тебя, я же обещал. Медперсонал будет следить за тобой — я должен быть уверен, что ты в безопасности.
— Я же сказал, это вышло случайно.
— Я тебе верю. Это просто предосторожность.
— Хорошо…
На Седрика вдруг навалилась такая тяжесть, что, казалось, он может провалиться сквозь больничную койку и пол прямо в преисподнюю.
— Знаешь, — он вдруг сказал задумчиво. — Когда я в первый раз увидел тебя в штабе, то подумал: этот человек никогда не продастся. Скажи, Рикардо, ты никогда не жалел о том, что пошел на сделку с совестью, помогая Хэнлонду защитить мэра?
— А тебе известно, что такого важного было в тех документах?
Глава 64
Седрик покачал головой.
— Компромат касался нелегальной иммиграционной схемы, которую организовал мэр. Раскрытие этой информации грозило экономическим шоком, социальным расколом, политическим кризисом! Поскольку предыдущий начальник полиции был в этом замешан, наша штаб-квартира подверглась бы тщательным проверкам со стороны ФБР… Общество бы потеряло к нам доверие и могло потребовать распустить департамент… Начались бы протесты и забастовки, агрессия против мигрантов… Город вынужден был бы платить компенсации и штрафы и лишился бы важного финансирования!.. Так что я уверен, что поступил правильно, — лейтенант вскинул голову. — Нам необходимо было сохранить стабильность и порядок в городе и в полицейском департаменте. Просто иногда… нужно делать непростые выборы. Шеф Хэнлонд попросил меня помочь, и я не мог отказать. Если бы я не помог ему, на всех нас бы обрушился хаос.
— Скажи... А ты никогда не жалел о том, что тебе пришлось помогать мне?
— Нет, я принял решение спасти тебя сразу же, как шеф рассказал мне твою историю, — Родригес вновь смотрел на него с убежденностью.
— И ты действительно не думал о том, что если правда вскроется, тебя тоже ждет наказание?
— Значит, я должен был бы найти способ спасти нас обоих.
— А вдруг, — Седрик опустил голову, всматриваясь в рисунок из складок на одеяле. — Гэнджер на этом не остановится, и тогда разоблачение коснется всего департамента. И даже мэра. Тогда, получается, все было напрасно…
— Не думай об этом сейчас, ты пытаешься охватить слишком много проблем.
— Мне конец, Рикардо, — Седрик не мог смотреть ему глаза. — Этого уже не исправить.
— Я говорил тебе, что можно сделать.
— Психбольница?
— Это лучше, чем тюрьма. У тебя будет шанс вернуться в общество. Я обещаю, о тебе позаботятся.
— И все же, Рикардо, — Майлз вдруг поднял взгляд. — Почему ты мне помогаешь?
Родригес, вздохнув, посмотрел на него сосредоточенно.
— Я видел ребят, таких, как ты, у которых еще была надежда начать новую жизнь. Но наша пенитенциарная система сломала их. В законе написано, что совершивший преступление должен быть наказан. Но где же границы этого наказания? Если бы в тюрьмах царил порядок… Но нет: избиения, изнасилования, убийства… Да, некоторым заключение идет на пользу, а некоторых просто необходимо изолировать, но есть и такие…
— Как я?
— Да. Те, кому нужна помощь.
— Как же ты понял, какой я из них?
Рикардо пожал плечами.
— Просто почувствовал. Не все могут броситься в огонь спасать других, — сказал лейтенант, а затем посмотрел на руки Седрика, лежавшие поверх одеяла. — Тебе не стоит переживать. Шрамы от ожогов тебя не уродуют.
Седрик медленно поднял руки перед лицом. Кожа на них была неровной и бугристой, как кора обгоревшего дерева.
— Зато меня уродует кое-что другое, — Его голос сорвался в шепот. — Моя мать права: я ведь настоящий монстр, Рикардо!
— Не надо ставить на себе крест, Седрик. Все еще можно исправить.
— Как? — Седрик прошептал так тихо, что это было скорее движение губ, чем звук.
— Если бы в тебе не было ничего хорошего…
— Когда это было!
— Но ведь было! А как ты рисковал жизнью при задержании бывшего босса и его людей? Разве это ничего не значит? Подумай, ты через многое прошел. И ты… остался человеком.
— А что делать с Гэнджером? — Седрик покачал головой. — Как ему это объяснить?
Он не разделял веру Рикардо. Более того, ему казалось, что все эти аргументы звучат сейчас лишь с одной целью — подбодрить его. А на самом деле это все пустые слова. Эфемерные, они не могли залечить его душевные раны.
— Я сделаю все возможное, обещаю.
Смуглая ладонь Родригеса легла на изуродованную руку Майлза, но тот ее сразу же отдернул. Только полный сожаления вздох лейтенанта остался висеть в воздухе.