— Послушай меня, Рикардо, — вдруг сказал Майлз после паузы. — Порой я чувствовал, что предал Дэвида, потому что выбрал сторону тех, кто был виноват в пожаре. Но сам успокаивал себя мыслью о том, что это был единственный шанс восстановить справедливость в участке и прекратить нападки коллег. Там более, что члена банды, который и поджег тогда химикаты в редакции, убили. Но теперь я понимаю, что был другой путь. Тот, которого я тогда не видел, — Седрик отвернулся, сдерживая слезы. — И сейчас я понимаю, как надо поступить: я должен узнать правду сам. Я не могу просто лежать здесь и ждать, когда ты придешь и наденешь на меня наручники. Я хочу поехать на встречу с этой женщиной вместе с тобой.
— Ты что? В твоем-то состоянии!
— Придумай что-нибудь!
Рикардо растерялся. Просьба Седрика явно шокировала его. Они долго смотрели друг на друга. А затем Рикардо произнес:
— Ладно, поговорю с врачом. Может, он согласится при условии, что тебя будет сопровождать кто-то из медперсонала. И нужно найти для тебя одежду…
***
Желтоватый свет фонарей подсвечивал кружащиеся хлопья снега, на улице было тихо. Майлз вышел из больницы, осторожно ступая по заснеженному асфальту, боясь поскользнуться. Его сопровождали Родригес и старшая медсестра, на плече которой висела тяжелая сумка со всеми необходимыми препаратами. Они сели в машину скорой помощи и отправились на встречу со свидетельницей.
Прибыв на место, чуть к северу от центра города, Родригес попросил медсестру остаться в машине, а сам осторожно повел Седрика внутрь кафе. В небольшом заведении было почти пусто. На столиках, покрытых тонким слоем воска, остались следы от стаканов. Женщина за одним из них — лет тридцати с лишним, но жизненный опыт добавил ей десятилетие. Пальцы нервно выписывали узоры на столешнице.
Родригес и Майлз сели напротив. Женщина подняла на них потерянный взгляд.
— Прошу вас, называйте меня... Пусть будет Ханна, — произнесла она сдержанно.
— Слушаем вас, мисс Ханна.
Она начала комкать в руках бумажную салфетку. Седрик внимательно изучал ее взглядом.
— У нас в больнице был пациент... Доктор Роуз все время следил за ним. У него была странная кома. Понимаете, каждый раз, когда ему становилось лучше, что-то вдруг происходило, и кома снова усугублялась… А потом пошли эти... странные несоответствия в документации.
— Какие? — Родригес подался вперед.
Глава 65
— Некоторые записи о введении препаратов были будто подтерты или переписаны. В журналах учета медикаментов обнаружились недостачи определенных препаратов, особенно барбитуратов и седативных средств.
— Что-то еще, мисс Ханна?
— В палате постоянно меняли настройки аппаратуры жизнеобеспечения. Показания мониторов иногда не совпадали с реальными показателями пациента. Доктор Роуз объяснял это «необходимой коррекцией» и «экспериментальным протоколом лечения»…
— А как же остальной медперсонал? — удивился Седрик. — Они ничего не заметили?
— Конечно, мы стали замечать... Младшие медсестры, например, шептались о том, что доктор Роуз часто засиживался в той палате по ночам. Он настаивал на том, чтобы никто, кроме него, не подходил к пациенту, и сам контролировал все процедуры. Он часто говорил о том, что состояние пациента нестабильно и требует постоянного контроля. Роуз стал раздражительным и замкнутым. Его отношения с коллегами ухудшились — он перестал участвовать в общих обходах и игнорировал мнение других врачей…
— И вы считаете, что тем пациентом был… Эндрю Гэнджер? — спросил Седрик, чувствуя, как сердце начинает сжиматься.
Конечно, слишком рискованно было оставаться без присмотра медсестры. Но он справится. Обязательно справится!
— Тот пациент был очень похож на человека на фотографии! Но у него было другое имя....
Родригес, похоже, о чем-то догадался. Его челюсть будто свело судорогой. Но он сохранил на лице выражение непробиваемого спокойствия.
— Почему вы решили сообщить об этом только сейчас? — спросил он.
— Роуз был авторитетом, понимаете? Я боялась его. А потом меня уволили. Но недавно я узнала, что и его — тоже… — она поправила взбитые светлые кудри, крупное яркое кольцо в ее ухе покачнулось.
— Вы думаете, Гэнджер может быть еще жив? — Майлз изо всех сил пытался не сорваться на крик.
— Я не уверена... Доктор Роуз мог... — женщина сжала губы, глядя в окно. — Скажите, меня накажут за молчание?
— Нет, вы будете считаться анонимным свидетелем, — Родригес говорил четко. — В какой больнице вы работали?