— Святого Иоанна на Смолл-Вэлли-роуд.
В этот момент Седрик почувствовал, как пульс ударил в голову. Лейтенант заметил это и поспешил отвести его в машину, быстро попрощавшись с Ханной.
— Ты не справишься, Седрик. Тебе надо вернуться! — убеждал его Рикардо, сидя напротив него в машине скорой и глядя, как медсестра меряет ему давление.
— Лейтенант дело говорит, — вмешалась она. — Мистер Майлз, вы можете в обморок упасть!
— Нет, дайте еще время! — воскликнул Седрик, освобождая руку из тонометра. — Я только должен узнать правду!
— Седрик…
— Нет, Рикардо, не останавливай меня, я выдержу! Я всегда выдерживал. Поехали туда!
Родригес кивнул медсестре и она, недовольно вздохнув, передела просьбу водителю.
В фойе больницы Св. Иоанна на самой окраине города скучала пара санитаров. Родригес и Майлз подошли к стойке регистрации. Рикардо представился чуть взъерошенной сотруднице и показал ей свой значок.
— Нам нужна информация о пациенте. Его доставили сюда больше полугода назад…
— Странно, — пробормотала женщина за стойкой, услышав имя. — Ваш коллега уже спрашивал о нем.
— Коллега?
Родригес и Седрик переглянулись.
— Капитан, кажется.
Седрик схватился за голову, а Рикардо подхватил его за локоть.
— В какой он палате? — почти крикнул Седрик.
— В палате 322.
— Пошли, Рикардо, пожалуйста, — Седрик уставился на него влажными глазами. — Я должен узнать это сам!
Родригес лишь вздохнул и осторожно, все еще держа его за локоть, повел к лифту.
Старая кабина поднималась чересчур медленно, а выкрашенные в бледно-зеленый цвет стены, ведущие к палате 322, казались бесконечными. Наконец, та самая дверь. Лейтенант повернул ручку, и перед ними предстала картина: в просторной палате на четырех, облезлой, с подтеками на стенах, они увидели, как высокий мужчина склонился над койкой. Его тень, словно большое чернильное пятно, накрыла бледное лицо одного из пациентов.
— Гэнджер! — вырвалось у Родригеса.
А Седрик молчал в изумлении. Гэнджер сделал несколько шагов вперед, будто хотел наброситься на него, но Рикардо удалось остановить капитана:
— Спокойно, Гэнджер! — Рикардо закрыл собой Седрика, который уже еле стоял на ногах.
— Смотри, лейтенант, что он сделал с моим сыном!
— И все же Эндрю жив!
Гэнджер осекся. Он какое-то время переводил взгляд с уверенного лица лейтенанта на лицо Седрика — бледное, изможденное, со следом от ножа на щеке.
— Я позвонил Энни, — вдруг сказал Гэнджер усталым голосом. — Я велел ей сидеть дома, но вряд ли она меня послушает.
— Седрику надо вернуться в центральную больницу. А мы с вами можем поговорить.
— О чем, Родригес? — Гэнджер покачал головой.
В этот момент в палату вбежала Энни. Увидев Седрика, она сначала обрадовалась и хотела было обнять его, но отец встал между ними непреодолимой преградой.
— Не подходи к нему! — сказал он дочери. А затем повернулся к Майлзу и лейтенанту: — Уходите отсюда!
Глава 66
Седрик лег на койку в своей палате, обессиленный. Доктор стоял рядом и качал головой, с большим укором глядя на лейтенанта Родригеса. Взгляд Рикардо был и счастливым, и растерянным. Ни Родригес, ни Седрик не знали, чем все закончится.
Вскоре Рикардо отправился обратно в больницу Св.Иоанна, а Седрик остался в своем палате в центральной больнице. Слабый, измученный не столько болью от следа пули в груди, как от осознания, что скоро жизнь превратится в ад. Если бы за ним непрестанно не следила эта полноватая медсестра со строгим лицом...
Норфстилл постепенно погружался в ночь, словно в черный пунш. Время посещений давно подошло к концу, и Майлз понял, что Рикардо сегодня уже больше не придет. Глаза Седрика сами собой закрывались, будто две бледные шторки.
— Самое главное, что Эндрю жив, — прошептал Седрик и погрузился в сон.
Его тело было сейчас на больничной койке, а сознание — в квартире Нэйтана Уайатта. За высокими окнами растекались сумерки: сизые мазки по горизонту и багряные прожилки над крышами домов. Свет от люстры дробился на осколки, рассыпаясь по комнате и создавая атмосферу одновременно и уютную, и в чем-то тревожную. Сон был ярок, как вспышка. Как блеск острия ножа.
Нэйтан, как всегда, сидел за барной стойкой и держал в руке стакан виски. Улыбка молодого Уайатта была отстраненно-печальной. Не решаясь нарушить тишину, Седрик несмело подошел ближе. Он стремился высказать все, что накопилось, но не мог подобрать нужных фраз.
— Зачем ты это сделал? — вдруг спросил Уайатт.
Седрик замер.
— Ты отправил моего отца за решетку! — Турмалиново-зеленые глаза Нэйтана опасно сверкнули под искусственным освещением. — Предатель!