А теперь забудем, как не было, четыре века, что отделяют нас от Шекспира, со всеми мифами, словесной эквилибристикой и просто глупостью, словом, со всем тем, что было наверчено фантазией ученых и дилетантов в попытке связать не связуемое. И перенесемся сначала в Лондон того времени. Наши исследователи мало пишут о культурной жизни Англии, Лондона, университетов и замков, иные из которых были центрами культуры и искусства. В Лондоне Уильям Кэмден (1551-1623), историк, филолог, педагог, автор знаменитой «Британии» и «Дополнений», вместе с учеными друзьями Селденом и Коттоном основали Общество антиквариев. Биографы подробно останавливаются на европейской культуре и науке заката Возрождения и подробно описывают те районы Лондона, где жил Шакспер, не забывают и глухой городишко Стратфорд на Эвоне. Выкинем из головы все теории, гипотезы, догадки, палочку-выручалочку чуда гениальности, явленного в Шекспире. Пусть сила воображения нарисует захолустный городок, где нет газет, журналов, брошюр, книг, нет телевизоров и радио, электричества, автобусов, поездов. Он таки основательно отдален от сердца Англии Лондона, где жизнь тогда кипела, хотя, конечно, по-своему, не так, как сейчас.
Новости, зачастую самые фантастичные, изредка привозят из столицы и передают изустно.
Причем новость, как пишет в одной из пьес Бен Джонсон, отлежится лет пять и, глядишь, опять готова к отправке в провинцию как самоновейшая.
Войдем вместе с простым стратфордским обывателем в церковь Св. Троицы, оглядимся и остановимся у только что прилепленного к левой стене памятника нашему земляку Шаксперу, коренному стратфордцу. Отец его, человек почтенный, уважаемый в городе, под конец жизни разорился. Сын, сочинитель баллад, укатил в Лондон, за тридевять земель, разбогател, вернулся в Стратфорд, в отчий дом, прикупил неподалеку несколько участков земли, вместительный дом с садом для себя и семьи, потом еще купил с приятелями у местной корпорации право взимать налоги (бывшую монастырскую десятину) с горожан и фермеров.
Дает деньги в рост под хороший процент. Да, скульптура в арке памятника явно удалась ваятелю, очень похож, ничего не скажешь: лицо жесткое, руки загребущие – крепко держат мешок с добром, не то шерсть, не то ячмень, а под изображением на латыни надпись: Умом Нестор, гением – Сократ, искусством – Вергилий, Земля сокрыла, народ скорбит, Олимп обрел.
Ivdicio Pylium, genio Socratem, arte Maronem,
Terra tegit, popvlvs maret, Olympvs habet.
Латынь знает не каждый, но кто умеет читать, разберется. Г-м, гением Сократ! Эк куда хватили. Может, искусством он и Вергилий, помнится, в молодости писал баллады, да ив Лондоне, кажется, сочинял пьесы. Ученым людям оно виднее. Но с Сократом – явная промашка. Какой же Шакспер Сократ!
Полная противоположность древнему греку, человеку мудрейшему, щедрому и благородному – столько-то о Сократе известно. Иначе как в насмешку такое о Шакспере не скажешь. А может, и правда в насмешку? Нам невдомек, что да как в Лондоне было, а кто сведущ, тот разберется. Однако все же явно поэт. Вот и на могильном камне стихи, говорят, он сам их сочинил.
Стихи, надо сказать, отменно плохие. Вот тут, кажется, и начинается зарождение мифа.
Думаю, зерно бросил в тучную землю сам Шакспер. Вернувшись из Лондона с деньгами в кармане, на вопросы земляков, что он поделывал в Лондоне, правда ли, что писал пьесы, он наверняка сначала помалкивал, кивал головой, потом стал рассказывать, как знаменитые драматурги приносили в театр пьесы и он их поправлял для сцены. Возможно, кто-то спросил – а вот пьесы Шекспира, это ты их написал? Ну как тут откажешься от авторства, да и проверить выдумку невозможно. Наверное, сначала пробормотал что-то невнятное. Голос постепенно креп, сочинительство обрастало подробностями. И, наверное, скоро он почти сам в это поверил. А потом вскоре умер. Его выдумка от него отделилась и стала достоянием городка. Их Богом забытое местечко, оказывается, родило драматурга Шекспира. Конечно, не все в это верили. Но укоренившиеся зерна и пустившие побеги редко погибают, если погодные условия благоприятствуют. Тут – благоприятствовали, и с каждым новым поколением стратфордцев деревцо крепло, увеличивалось в росте. А потом тень вдруг стала гуще и выше своего хозяина. И никто вовремя ей не сказал: тень, знай свое место. Хотя во время о'но, в пьесах нет-нет и проскальзывал этот окрик (пролог к «Укращению одной строптивой» и разговор Тачстоуна с Уильямом в пьесе «Как вам это понравится»). Впрочем, самого-то Шакспера винить не в чем. Сознательно, серьезно сам он никогда не претендовал на авторство шекспировских пьес, и тем более сонетов.