— Уже поспело, ата! — звонко откликнулась молодка в белом жаулыке.
— Кто голоден, пусть войдет,— и великий старик скрылся в юрте…
ВНАЧАЛЕ БЕ СЛОВО…
На заборе начертано—
СНЕГ.
Тот же почерк
и тот же мел,
что вчера выдавать умел
не такое!
Вдруг просто —
СНЕГ.
Покоробил текст новизной,
вырождением простоты,
не повеяло ни весной,
ни зимой,
нет, писал не ты.
Это творческое бессилье!
Вкус творца —
в соблюдении стиля,
есть бумага,
а есть заплот —
слова искреннего оплот!
…Был горячий июльский день,
арычок не давал прохлады,
шелковицы узорная тень —
драгоценней старинного клада.
А директор бюро прогнозов,
человек пожилой,
курносый,
отвечая на наши вопросы,
трубно кашляя,
обещал:
«В третьем квартале —
дождь и росы,
а в четвертом
два-три озноба,
дрожь и насморки
по ночам».
Вдруг
непонятое свершилось —
СНЕГ упал на бока инжира,
он ложился нетающим жиром
на горячую жижу —
СНЕГ.
А директор кричал:
«Ей-богу!
Я такого июля не помню,
в два столетия раз бывает,
а точней —
один раз в эпоху!»
Нас не балуют перемены.
Я обычаям изменю —
одобряю проект пельменной,
струганина и спирт
в меню!
В чайхане
не играют в нарды,
арбы — в сторону,
ишаки
на постромках волочат нарты,
песьи вывалив языки.
Рады люди —
и млад, и старый:
мы так жаждали перемен.
…СНЕГ попадал,
устал,
растаял.
Вроде кончился эксперимент.
СНЕГ исчез,
затоптанный нами.
Но теперь,
разрешая спор,
мы божимся забором.
жарко молимся
на забор.
АЗ, БУКИ, ВЕДИ…
Глаголь: Добро есть. Живете зело.
Земля иже и дервь како люди мыслете.
Наш он — покой. Рцы слово твердо.
Чем в куче скучать —
в одиночку сучить
нить живую,
свежий свет повстречать,
Справа — Киев,
Одесса — ошую.
На росстанях торчать,
на омегах читать
черты — резы.
Добрый воин иль тать
о гранит потупил свои лезы?
А направо пойдешь —
воскресенье найдешь
и свободу.
А налево пойдешь —
фарисейство найдешь и субботу.
Если прямо пойдешь —
ничего не найдешь,
это, правда.
Почесался Кирилл,
повздыхал, покурил
и обрадовал.
Прямо
в небо взлетел,
и растаял, как дым,
стал угодником
и причислен к святым
в назиданье земным
греховодникам.
Те туда и сюда!
Обошли круглый свет,
снова встретились.
Кто-то прямо ушел,
где-то бродит еще,
это — третий.
То ли зрением слаб,
то ли вправду велик
этот мирик,
погрязая в грехах,
обрастая стыдом,
бродит лирик.
Не вернуться ему,
а спроси — почему?
Не отвечу.
Если прямо пойду,
ничего не найду,
может,
третьего встречу.
CREDO
В лето 6488. И нача княжити Володимир в Киеве единъ и постави кумиры на холму: Перуна древена, а главоу ему серебрену, а усъ злат и иныя многы кумиры. И жряху им, яко богом, и оскверняху всю землю Рускую требами своими скверными.
Пахарь
Крики, кличи, не битва —
а брань,
ругань рук, визг окованных плеч,
я орал мечом твою бронь,
брови вились, как стая вран,
чтоб на глаз, как на падло,
лечь.
Вой над полем
я пропадал;
он броню мою прободал,
исклевал меня, изрубал,
словно ложкой, клинком
вынимая
плоть мою из железных рубах.
Его боги сильнее, рыбак…
Рыбак
Бурый ветер людей взволновал,
вижу, ходят они вал на вал,
захватило меня, понесло,
щит — ладья,
и копье — весло.
Сам в кольчуге, как рыба в сети,
Князь Владимир, дай чудо!..
Прости…