Ракра замерла вполоборота к входу в каюту. Дверь отъехала – на пороге стоял первый пилот Хтор.
- Докладывай.
Центаврианин протянул ей свой переносной дисплей. От Ракры не укрылось, что гребни за спиной и на плечах ее помощника сложились. Хороших новостей не жди. Капитан уставилась на экран, где светилась единственная диаграмма с подписью. Ее зрачки стали абсолютно черными. Медленно Ракра подняла глаза на Хтора.
- Когда?
- Вскоре после нашего отлета.
- Но определители установили…
- Ты же знаешь, если появляется новый, предыдущие расчеты аннулируются. А ты сама сказала, что этот Сергей – определитель.
- Да, но он…
- Постарайся быть объективной, - Хтор положил руку ей на плечо и улыбнулся, однако Ракра вместо того, чтобы принять поддержку, ощерилась. Глухой утробный рык заставил Хтора отшатнуться и вспомнить о своем положении. Он молча кивнул и покинул каюту.
***
Ракра вытянулась на кровати. Длинные ноги, будто одеты в леопардовые лосины, наполовину болтались в воздухе. Даже в самых люксовых номерах для нее не находилось достаточно большого ложа. Сергей изучал ее, стоя у окна, покуривая сигарету. Она не любила запах табака, особенно вишневого, но ему позволяла, изредка. По человеческим меркам центаврианку едва бы сочли привлекательной – слишком крупные бедра, слишком мускулистое тело и вся эта полушерсть. Или как писали некоторые – густой волосяной покров: все-таки центавриане выглядели скорее гуманоидной расой. Кончик хвоста покачивался из стороны в сторону. Но она не злилась – наоборот, демонстрировала удовольствие. Сергей выбросил окурок и вернулся в кровать, присел с ней рядышком и провел пальцами по шее. Тело было еще разгоряченным, мышцы расслабленными. На Земле мало кто мог похвастаться тем, что видел центаврианскую хищницу нежащейся, открытой. На публике она всегда представала суровой, напряженной и неизменно в форме.
Ракра была интересным экземпляром, любопытным. Дикая физическая сила, работающая на сенсорике, инстинкты, подавляемые сознанием, которое способно просчитывать ходы не хуже компьютеров, контролируемое бессознательное, когда ты одновременно и кукла, и кукловод. Центаврианка постоянно говорила о неких определителях – функциях, выстраивающих судьбу вселенной, корректирующих ее уравнение. Несмотря на всю научность формулировок, звучало это явно как религиозный, недоказуемый бред, да и говорила она с рвением фанатика. А еще Ракра была эмпатом. Он замечал это по тому, как меняли цвет зрачки, даже если все остальные реакции ей удавалось сдерживать.
Ракра лежала, закрыв глаза, и Сергей продолжал следить за ней. Биологом он, конечно, не был. Но ведь модель поведения особи вполне можно построить по математическим принципам. И даже запрограммировать. Выйдет неплохая статья. К тому же военные уже не раз обращались к нему с предложениями. Сергей нахмурился: выглядело так, будто он шпионит за Ракрой. Нет, его интерес был чисто научным.
Центаврианка потянулась, перевернулась на живот и посмотрела на него своими обычными желтыми глазами.
- Все в порррядке? – она нахмурилась, видя, что Сергей чем-то озабочен.
- Да. Просто поцеловать тебя хочу.
Ну и что с того, что она другая – другая внешне, умственно, социально. Она, конечно, чужачка, но достойная внимания. И восхищения. Редкий экземпляр.
***
Определители. Кто их придумал? Кто открыл? С чего все началось? Даже в самых старых библиотеках, созданных на праязыке, не было ни одной записи о них. Никто не знал, откуда появились субъекты, определяющие состояние вселенной, – говорили лишь, что они запускают трансформацию, что сами они элементы трансфер-матрицы. От сверхновой до разумного существа, от смерти до воспоминания.