– Мы не стали афишировать участие Кирилла в казни Романа, поскольку на тот момент он уже не являлся членом рода Громовых и был подсуден суду общей юрисдикции, который не смог бы оставить без внимания покушение государева человека на жизнь боярича. Это была бы дурная плата за спасение дочерей нашего рода, согласитесь?
– Ну хорошо, доказал ты, что этот слабосилок не так бесполезен, как мы считали, – не постеснялся перебить главу своего рода Пантелей Дмитриевич. – Но это не отменяет факта, что, едва над его подзащитными вновь сгустились тучи, горе-наставник примчался к нам за помощью, поджав хвост.
– С непосредственной опасностью, грозившей ученицам, он справился без нашего участия, – резко оборвал родственника Федор Громов. – Силезский отряд «Белый орел», посланный Авдеем за головами учениц Кирилла, был частично уничтожен, а частично пленен… как и их хозяин. Собственно, именно благодаря информации, полученной нашим гостем от хозяина наемников в ходе допроса и любезно предоставленной нам сегодня, мы теперь точно знаем, что Авдей Томилин, ныне именуемый княжичем Вишневецким, решился на месть нашему роду за смерть своего сына. По сути, объявил войну. Войну, о начале которой в ином случае мы могли бы узнать лишь в тот момент, когда запылали бы наши владения.
– Что не опровергает моего утверждения, – ощерился Пантелей Дмитриевич. – Николаев, как учитель, взял на себя обязанность защищать твоих дочерей, а столкнувшись с действительной опасностью, прибежал к нам, скуля, как трусливая собака! За это мы платим ему такие деньги?!
– Кто о чем, а вшивый о бане, – вздохнул я. Ну никак мой гонорар не дает покоя старому хрычу. Вот же жадина. Впрочем, я не о том сокрушаюсь… – Пантелей Дмитриевич, заберите свои слова, будьте любезны.
– А не то? – ухмыльнулся мне в лицо младший из братьев Дмитриевичей.
– А не то я вобью их вам в глотку, – радостно улыбнулся я ему.
– Кирилл! – чуть ли не простонал Федор Георгиевич, хлопнув себя ладонью по лбу. Но тут же взял себя в руки. – Мы же родственники, что ты творишь!
– С вами, дядя Федор, – посерьезнев, уточнил я. – С вами мы родственники по линии вашей матушки. А вот с этим старым хрычом у меня нет ни капли родства. Так что за оскорбление он будет отвечать, как любой другой… самоубийца.
«Ревизор», финальная сцена… От озвученной мной новости все присутствующие за столом Громовы, кажется, просто зависли. Хотя если присмотреться, то можно заметить, что глава рода в курсе дела. Да еще старший из братьев Дмитриевичей, Игорь, не выглядит удивленным. А вот остальные…
– К-как? – просипел средний из старперов, Григорий Дмитриевич.
– А вы думали, бывший глава Громовых просто так меня гнобил? – развел руками я. – Я же был практически открытым напоминанием о том, что его супруга была ему неверна.
– Ублюдок! – рыкнул дед Пантелей, хлопнув кулаком по столу.
– Эксперимент, – неожиданно спокойным, даже тихим, голосом поправил его самый старший из братьев. Игорь Дмитриевич смерил меня долгим взглядом и покачал головой. – Это не была измена, Кирилл. Всего лишь долгий эксперимент, закончившийся неудачей… с точки зрения проводивших его специалистов. Николай Громов оказался сильным эфирником, но не оправдал надежд в стихиях. А ты…
– Стал грандом в четырнадцать и плевать хотел на все стихийные эгрегоры и статусы, – открыто улыбнувшись, перебил я старшего из братьев Громовых и, прищурившись, ткнул в его сторону пальцем. Знаю, невежливо, но мне сейчас все равно. – А вы, Игорь Дмитриевич, неплохо осведомлены об этой истории. Может быть, знаете, кто мой биологический дед по отцовской линии? Или это совсем-совсем секрет?
– Отчего же? – усмехнулся в усы старший Дмитриевич и, прищурившись, предложил: – Меняемся?
– В смысле? – не понял я.
– Ты прощаешь моего младшего братца, я называю имя твоего… биологического деда.
В полной тишине зала наш диалог, очевидно, звучал странно, но… почему бы и нет?
Я не поленился встать и, выйдя из-за стола, шагнул к обсуждаемому, сейчас похожему на вытащенную из воды рыбину. Такую же молчаливую, пучеглазую и разевающую рот.
– Пантелей Дмитриевич, я не держу зла на вашу жадность. – Коротко кивнув белому от злости старперу, я вновь занял свое место за столом и с интересом уставился на откровенно веселящегося Игоря Дмитриевича.
– Еж ты, Кирилла. Натуральный еж, – покачал он головой, но я даже взгляда не отвел. Не дождавшись реакции, старший Громов фыркнул. – Ладно-ладно. Имя Игната Шапошникова тебе о чем-то говорит?
– Генерал-лейтенант, флигель-адъютант его величества? – уточнил я, немало удивившись. При нашей единственной встрече воспитатель царевича Юрия не показался мне столь… старым. Хотя со здешней продолжительностью жизни, полагаю, возможно и не такое.