– Не он, – поморщившись, отмахнулся дед Игорь. – А дядька его родной, в честь которого Игнат Павлович и был назван.
– Ты имеешь в виду Игната Афанасьевича Шапошникова?! – изумился Федор Георгиевич. Оказывается, ему этот факт был неизвестен… да уж, новости. Правда, я не понимаю, с чего вдруг столько эмоций?
– Именно. Опричный боярин Шапошников, ярый и неофициальный гранд, регент при юном государе Василии Шестом, ценой собственной жизни спасший подопечного в самом начале княжьей смуты, – кивнул старший Громов, а заметив общее изумление присутствующих, развел руками. – Я же говорю, это был эксперимент евгеников. Попытка вывести линию идеальных воинов.
Пока Громовы пытались прийти в себя от таких известий, я поймал себя на мысли, вызвавшей у меня короткий смешок… а после – и натуральный хохот.
Дядя Федор посмотрел на меня с изрядным беспокойством, да и Алексей, его сын и наследник, молчавший все это время, тоже покосился с некоторым недоумением.
– Кирилл, с тобой все в порядке? – осведомился он.
– Ох… сейчас. – Я наконец справился с собой и, помотав головой, махом опустошил бокал с соком, стоявший передо мной. – Все, я в норме. Уф… но это действительно забавно.
– Не поделишься, что именно тебе показалось таким смешным? – с любопытством спросил Алексей.
– Игнат Павлович, сопровождавший царевича на мероприятии по поводу открытия нами ателье СЭМов, всерьез сокрушался о том, что Ольга не родилась лет на двадцать раньше, он бы тогда ее за своего сына замуж выдал и сейчас такие «ателье» по стране десятками считались бы… Это я почти цитирую, если что. Вот мне и подумалось, что так или иначе, но мечта Игната Павловича осуществилась. Пусть не сын его, а более дальний родич, но все же женится на Ольге. Ха! Обрадовать, что ли, старика?
– А ты с ним знаком? – удивился Алексей.
– Как сказать… мы имели короткую беседу с генералом, как раз на тему матримониальных планов некоторых особо «умных» личностей в отношении моей невесты. Кстати! Федор Георгиевич, Алексей! Имею честь пригласить вас на пир по случаю моей грядущей свадьбы. Игорь Дмитриевич, Григорий Дмитриевич, вас я тоже буду рад видеть на пиру.
– Дата уже известна? – спросил дядя Федор, спустив на тормозах мое уточнение, явно не предусматривающее приглашение на праздник кого-либо еще из Громовых.
А вот дед Пантелей, от которого этот момент тоже не укрылся, только презрительно фыркнул. Да и черт с ним, старым хрычом.
– Второго июня, – кивнул я. – В московском особняке Бестужевых.
– Ого, а вы не теряете времени зря, – тихо проговорил Алексей, покачав головой. – Ты уверен, что не торопишься, Кирилл?
– Уверен, Леш. Не только над моим отцом евгеники эксперименты ставили. Над нами с Ольгой матушки тоже изрядно… оторвались. Так что теперь мы с ней как иголка с ниткой. Куда она, туда и я. Куда я, туда и она. Так-то… – так же негромко отозвался я.
Впрочем, в поднявшемся вокруг гвалте мне и беречься особо не стоило. Все равно никто ничего не услышал бы. Зря я, что ли, купол безмолвия поставил?
– Вечная любовь, а? – усмехнулся боярич.
– Вечная или нет – понятия не имею. Но мы уже почти два года вместе, а ощущение влюбленности не проходит. И каждый раз, как первый… за некоторыми физиологическими отличиями, если ты понимаешь, о чем я.
– Вот взял и все опошлил, – преувеличенно удрученно вздохнул Алексей, и мы рассмеялись.
Впрочем, наше веселье было недолгим. Громовы, на которых сегодня вылился внушительный поток ошеломляющих новостей, довольно скоро угомонились, и речь вновь зашла о предстоящей войне с Корибут-Вишневецкими. А значит, скоро опять мой выход. И на этот раз с предложением, ради выслушивания которого Федор Георгиевич вообще-то и собрал глав всех ветвей рода Громовых за одним столом. Кто ж виноват, что, завидев меня, младший из старших Громовых не сдержал свой гонор? Сейчас же Пантелей Дмитриевич вынужден был смирить свою жадность и основанную на ней нелюбовь к выскочке Кириллу не Громову. Потому как предложение, ради которого я явился в поместье Беседы того стоило. Хотя, конечно, от вопросов с его стороны это меня не избавило.
– А какой интерес у служилых в нашем противостоянии с Вишневецкими? – осведомился старый хрыч.
– Отряд «Белый орел» во время недавнего мятежа пытался похитить их жен и дочерей, – не размениваясь на эмоции, ответил я. – А приказ на это действо они получили от своего хозяина, шляхтича Казимира Горецкого… науськанного родом Корибут-Вишневецких. Доказательство – результаты допроса означенного шляхтича – я уже передал Федору Георгиевичу. Проблема в том, что служилые бояре не могут объявить войну иностранному княжескому роду. Нет у них такого права.