– А у нас есть… складно получается, – все так же недоверчиво проворчал дед Пантелей и впился в меня взглядом. – А твой будущий тесть? Бестужев-то не только служилый, но и вотчинный боярин. У него такое право есть!
– Нет, – покачал головой я. – Валентина Эдуардовича Томилин ничем не обидел. Вот удалась бы «Белым орлам» атака на мою базу, да убили бы они Ольгу, не дай бог, тогда да… но этого не было, а значит, и права идти войной на Вишневецких у Бестужева нет. Впрочем, если бы с головы моей невесты хоть один волос упал, герба Корибут уже не было бы.
– Грозен, грозен, ублюдок малолетний, – издевательски покивал младший Дмитриевич… и застыл, когда я, провалившись в окно, очутился за его спиной и приложил к пульсирующей синей вене на шее неугомонного хрыча тяжелую трезубую вилку для мяса.
– Ты меня достал, старик, – прошипел я ему на ухо. – Один раз я простил, но ты упорно продолжаешь нарываться на трепку.
– Кирилл! – От главы рода потянуло гарью.
Выпрямившись, я бросил вилку на пустую тарелку, стоящую перед бледным дедом Пантелеем, и направился к своему креслу.
– Прошу прощения, Федор Георгиевич. Но либо вы угомоните своего родича, либо один из нас сегодня не выйдет из этого зала.
– Пантелей, поди вон, – тихо бросил Игорь Дмитриевич, пока глава рода сверлил меня недовольным взглядом.
Старый хрыч недоуменно воззрился на старшего брата, но, очевидно, прочитав что-то по его лицу, скривился и, поднявшись из-за стола, медленно пошаркал к выходу, покачиваясь на ходу. С-сука! Да он пьян! Как я раньше этого не понял, а? Ну, Пантелей Дмитрич, ну… полковник-минометчик, чтоб его!
– Кирилл, я прошу прощения за… несдержанность моего брата, – обратив на меня свой взгляд, так же тихо проговорил дед Игорь и повернулся к стоящему у окна племяннику.
Федор Георгиевич медленно выдохнул, и накатывающий от его фигуры жар исчез, будто и не было.
– Поддерживаю слова моего дяди. Кирилл, не держи зла на Пантелея Дмитриевича. Он сейчас… не в форме.
– Я вижу, – протянул я. – Принимаю ваши извинения и жду их от господина Громова. Если в течение недели он не… образумится, я вынужден буду вызвать Пантелея Громова в круг.
– Объявился, значит. – Сидящий в кресле у камина грузный, явно страдающий одышкой мужчина в темной одежде поставил на резной столик полупустой бокал с алым вином и, промокнув губы белоснежным платком, довольно кивнул. – Что ж, это хорошо. Не думал я, правда, что своеволие Авдея даст такой итог.
– Мы потеряли «Белого орла», – тихо напомнил собеседнику стоящий в трех шагах от него гость.
– Мы? – усмехнулся толстяк. – Нет, сын мой. Это Авдей потерял столь «ценный» ресурс рода. На что мы ему непременно попеняем… если успеем, конечно.
– А мы можем «не успеть»? – Гость явно понял намек хозяина кабинета, но все же решил уточнить.
– На все воля божья, – еле заметно улыбнулся тот, стер улыбку с лица и, тряхнув тяжелой головой, воззрился на стоящего в тени собеседника. – Предупреди Анджея о собирающейся в Москве коалиции, но ни словом не упоминай мальчишку. Эта цель не для него.
– Прикажете готовить ваш отряд к выходу?
– Нет, – мотнул головой хозяин кабинета. – Скромность, Григош, украшает человека. Пусть мальчишкой займутся люди из метрополии. Но их приглашением я займусь сам, а ты… ступай. Ступай с богом.
Глава 6
Как считать…
Для меня, человека выросшего в мире, где сильнейшие из известных паранормов едва ли могут состязаться со слабейшими из здешних одаренных, а напрочь забывшая о своем изначальном предназначении, отдавшая власть в руки денежных мешков аристократия давно выродилась в то, что с натяжкой можно назвать дурным словом «селебрити», для меня многое здесь до сих пор в новинку, несмотря на память Кирилла Громова и два года весьма активной жизни в его теле и мире.
Взять те же войны. Здешняя история благодаря одаренным, вошедшим в силу в Средние века, во время расцвета противостояния карликовых королевств с их малочисленными войсками, до сих пор не знает понятия тотальной войны. Ну не было здесь многомиллионных армий, перемалывающих друг друга на тысячекилометровых фронтах, на земле, воде и в небе. Какой смысл бросать в бой тысячи человек, когда круг из дюжины гридней способен одним мгновенным ударом положить целый полк?
Так и вышло, что самыми массовыми и кровопролитными здесь оказались не войны между государствами с их небольшими профессиональными армиями, а внутренние гражданские конфликты. Так было в Германском Рейхе, так было во Франции и в России… Да и за океаном ситуация схожая, хотя тамошние войны больше напоминают крестовые походы всех на всех. Как по сути, так и по форме.