– Все настолько плохо?
– Да не сказать, что совсем уж ах и ох, но… – Я пожал плечами и, вздохнув, договорил честно и без утайки: – Просто меня уже откровенно задолбал постоянный цейтнот. Два года живу как белка в колесе с электроприводом. Бегу и пищу. То боярские разборки, то война, то прятки с цесаревичем… Надоело. Думал, хоть в этом году удастся притормозить, оглядеться по сторонам, отдышаться, так ведь нет. Вот тебе, хвостатая, план по выработке электричества и чеши отсюда и до заката.
– В отпуск тебе надо, атаман, – сочувственно прогудел Рогов.
– Надо. Вот объявлю об открытии личной школы, возьму Ольгу в охапку, и укатим с ней в путешествие от Москвы до Харбина и обратно, месяца так на три. Чтоб только я, она и дорога под колесами платформы, – мечтательно протянул я и, покосившись на вытянувшееся лицо майора, добил: – А вы тут за нас поработаете. Ты на отряде, Рюмина в ателье…
– Атаман! – с неподдельным ужасом в голосе завопил Георгий. – Какие три месяца?! Ты же обещал, что не раньше чем через пару лет меня на отряд поставишь! У меня же опыта с гулькин хрен! И… и нам с Ольгой еще Павловский заканчивать, между прочим. А Инга? А Анна? С ними как быть?!
– Все-все, не вопи. – Я поморщился. – Уже и помечтать нельзя…
– Фух. – Рогов вздрогнул. – Напугал. Ты это… Кирилл Николаевич, больше так не шути, ладно? А то, не ровен час, брыкнусь с приступом, и амба. Ищи потом нового майора.
– Ничего, ты крепкий, выдержишь, – невесело усмехнувшись, попытался я изобразить голос будущего тестя и, заметив странный взгляд Георгия, пояснил: – Именно так мне ответил Бестужев, когда я связался с ним, чтобы обсудить это чертово приглашение. Нравится? Вот и мне не очень. А деваться-то некуда, ватажник. Пищи, но беги…
Глава 4
Всякому делу свое время
Честно говоря, в разговоре с Роговым я почти не солгал, хотя краски пришлось сгустить, и неслабо. Отпуск, конечно, был бы весьма кстати, да и кто бы отказался?! Но, учитывая так и не разрешившуюся пока ситуацию с убийствами русских грандов, о спокойном отдыхе и беспечных путешествиях по стране мне остается только мечтать… равно как и о безоблачной жизни в России вообще. По крайней мере сейчас. Но и отсиживаться на Апецке, прячась от возможных убийц и настойчивого интереса цесаревича Михаила, мне тоже уже не с руки, так как обещанный год на исходе и скоро настанет момент, когда я буду вынужден засветиться перед его высочеством, чтобы тот не мог упрекнуть меня в уклонении от исполнения нашего договора.
Собственно, именно поэтому, узнав о выходе учениц в потолок, при разговоре с Бестужевым я настоял, чтобы мой будущий тесть устроил нашей компании приглашение к участию в любом ближайшем международном турнире боевых искусств, и чем быстрее, тем лучше. А к кому еще я мог обратиться с этим вопросом, как не к человеку, чьи связи за рубежом едва ли не обширнее, чем внутри страны?
И надо заметить, Валентин Эдуардович с блеском справился с поставленной задачей. Всего полдня ушло у господина окольничего, чтобы получить нужное приглашение на одно из самых уважаемых международных мероприятий в сфере боевых искусств, участие в котором не только позволит мне на время слинять из страны, но и даст возможность с полным на то основанием отгавкиваться от любых предложений цесаревича. А в том, что его высочество обязательно захочет удержать меня в своем поле зрения, а то и повторит попытку привлечь к тренировкам его людей, я почти не сомневаюсь.
Конечно, отъезд на турнир – вовсе не панацея и не избавит меня от проблем вообще. Зато признание права на личную школу, что последует за участием в этом мероприятии, лишит цесаревича и его карманный клуб эфирников самого мощного рычага влияния на меня и моих близких. Да, личная школа – это не то же самое, что привычная для России родовая. Но именно с них все старые боярские школы когда-то и начинались. Воспрепятствовать же традиционному процессу превращения личной школы в родовую цесаревичу будет о-очень сложно. По крайней мере до тех пор, пока государство не возьмет создание всех стихийных и эфирных школ под свой полный контроль. Вот только я сильно сомневаюсь, что из-за одного строптивого гранда власть пойдет на такой шаг.