Попутно купил меди, свинца, олова, ртути, антимония, серы да ямчуга, как здесь селитру называют. Причем она явно не калийная -- едва пощупал, пальцы сразу влажными стали. Скорее всего, с сильной примесью кальциевой или натриевой, но мне сойдет. Чуть дальше, у немцев, взял бумаги, чернил и красного воска, выбрав максимально похожие на те, что были на моей обельной грамоте. У торговцев тканями приобрел несколько красных шелковых шнурков и кипу хлопка-сырца, как ни странно, здесь они и им торгуют, как впрочем, и шелком. Выбирал долго и придирчиво -- не особо он чистый, на мой взгляд, чувствую, придется промывать и основательно, мне ведь не на рубашку.
Напоследок решил купить вина для дьяка, решив послать за ним Сеньку, пригласить ближе к вечеру на беседу. Выбирал долго, ушлые греки пытались всучить мальвазию, сладкую как мед -- глядя на их хитрые физиономии, даже пробовать, не стал, у этих станется добавить свинцового сахара в свой товар. Фряжское меня не впечатлило еще на пиру у государя, так что остановился на полусладком, по словам немца, с виноградников Мозеля, из винограда позднего сбора. Мелочится, не стал, взял пару ведерных бочонков, хотя по деньгам вышло сурово. Впрочем, и качество было отменное.
...
С Иваном Михайловичем мы засиделись до полуночи, благо поговорить было о чем. Я старался выяснить местные политические расклады, он же выспрашивал в основном об Индии и сопредельных странах, в частностях о Персии. По вкрадчивым вопросам Висковатого, причина столь настойчивого интереса стала понятна: казна испытывала сильную потребность в селитре, своей давно уже не хватало, а все основные поставки шли с запада и по объемам совершенно не устраивали царя. Попытки же покупки белого товара за тремя морями, которые предпринимались еще во времена Ивана III, деда нынешнего государя, успехом не увенчались. Персы совершенно не горели желанием продавать стратегическое сырье неверным[6]...
Одновременно дьяк исподволь пытался выяснить, не ведом ли мне секрет того, как делают ямчуг в заморских краях, и отчего его там столь изрядно. Тут я ничем особо помочь не мог, климат в России холодный, потому и мало селитры получают в селитряницах. В Индии можно ее даже из земли добывать, вот только доставка морем, если учесть отсутствие флота, совершенно нереальна. Есть, правда, еще один вариант: в низовьях Волги, где когда-то располагалась столица Золотой орды, для нитрификации условия вполне подходящие, но пока там ногайцы, так что опять не вариант. Впрочем, упоминать в разговоре о Селитренном городище, как его называли в мое время, я не стал: такой козырь стоит придержать.
Долгая война Московии на пользу явно не пойдет, даже победоносная поначалу, как Ливонская. Не будь ее, скорее всего и не было бы Люблинской унии, после которой Ивану Грозному и его потомкам пришлось иметь дело с единым литовско-польским государством. Сейчас рано на эту тему с главой посольского приказа говорить -- не поймет и не оценит, но пока время терпит. Посему сказал, что каких-либо особых секретов у басурман выведать не сподобился, и перевел разговор на другую тему, спросив, как обстоят дела с приглашением упомянутых мной иноземных мастеров. Оказалось, в Хемниц послов он уже послал, а вот до остального пока руки не дошли. Уже неплохо -- а ну как получится Бауэра в Московию переманить?
Спросил, не поскупился ли государь в посулах немецкому мастеру. Оказалось ничуть: условия Агриколе предлагались воистину царские -- годовой оклад в двести рублей, жилье на царском подворье, да провиант всяческий ему и ближним, коих с собой возьмет, причем не хуже чем иностранным послам положенный[7]. А всех хлопот за эту роскошь: учить мастеров рудному делу, да литью. Синекура еще та, мне бы такое предложили, скорее всего, я и не стал бы ввязываться в сомнительную аферу с постройкой завода. Но теперь уже поздно задний ход давать. С другой стороны, как ни посмотри -- все одно сплошная польза. Появятся грамотные мастера, будет и кого к себе переманить, благо в вербовке я поднаторел в свое время.
Подпоил я Ивана Михайловича знатно, он уже изрядно клевал носом, благо мозельское было отличное и шло на ура, а из закуси лишь рыба да хлеб. Я к таким делам привычный, а вот дьяка развезло в лучшем виде. Для начала спросил о Казанских делах, что там да как, все одно Муром-то рядом. Дьяк поскучнел лицом и поведал, что татары казанские подбили луговых черемисов на бунт супротив государя, к тому же в Казани еще и моровое поветрие объявилось, дела пока идут из рук вон плохо. Как будут развиваться события дальше, я помнил, и потому решил перевести разговор на московские дела: там еще несколько лет война с черемисами продлится, незачем дьяка заранее расстраивать.