Однако оказалось что кое какие основания для такого оптимизма у пленника имелись: как только Михайло Дмитриевич перевел мои слова, что де государь ныне послал в Казанский край большую рать и всем бунтовщикам скоро придет секир-башка, как мурза зашипел и брызжа слюной стал вещать, что самому бы государю на Москве до зимы остаться и видит Аллах, что скоро мы сами у него в яме сидеть будем. Лицо Ласкирева стало наливаться кровью, как я остановил его жестом и спокойно сказал, что ежели все эти надежды связаны с походом Юсуф-Бия[33], то тщетно, о том уже ведомо, и далее Серпухова и Каширы ногайцам все одно не пройти, да и самому Юсуфу не более года жить осталось. А коли ему есть, о чем поведать государю окромя сего, так пусть не таит, а тот милостью своей не обидит, а то и на службу возьмет и поместье даст.
Не давая сказать в ответ не слова, я кивнул стрелецкому голове на выход и мы покинули помещение, оставив пленника под присмотром охраны. Все что мне нужно было, я слышал и видел: лучик надежды, мелькнувший в глазах татарина, утвердил меня в своей догадке: есть басурманину, о чем с Иваном Васильевичем поговорить! Видать не последней сошкой был, да и сейчас не на последних ролях у повстанцев, подозреваю, что именно он и курировал в этом отряде диверсионные операции и держал связь с казанскими татарами, да ногайцами. Вот и ладно. Только сам я не поеду, и тут дел хватает, да и говорил с ним формально не я, а Ласкирев -- ему и карты в руки. Когда я сообщил это Михайло Дмитриевичу, он молча кивнул и крепко пожал мне руку.
А ведь умен! Сразу понял, какую услугу я ему оказываю: куда как на меньшем люди карьеру делали. А тут и ратная доблесть налицо и пленник важный, и весть о набеге. Хотя, как я думаю, о набеге и в самом деле ведают. Исмаил наверняка уже упредил о планах своего братца[34].
...
На следующий день я проверил, как идут работы, да озадачил часть народа откровенно бившего баклуши изготовлением больших чанов для брожения. Ячменя у нас после посева еще осталось около двадцати четвертей, посему пустим их на солод, да столько же пшеницы и полсотни четвертей ржи. Благо, как иноземец, право на производство хмельного, я имел, да и в грамоте сие было прописано. Однако если оживившийся при упоминании и солода стрелецкий голова думает что его ораве что-то обломится, так я разочарую -- к тому времени как все перегоним, подготовим обожженные дубовые бочки и зальем настаиваться. Что старку, что ржаное или ячменное виски я наловчился делать еще во времена, когда генсеком стал мой коллега по конторе, и внезапно со спиртным стало туго[35].
Ласкирев, кстати, спозаранку отправился в Москву, взяв с собой десяток стрельцов да столько же касимовских татар, которые должны были довезти их до Мурома на своих запасных лошадях, а затем вернуться обратно. У меня же прибавилось забот: с утра зарядил дождь, да такой плотный, что к обеду половина работ встала. Срубленный накануне лес и добытую руду вывезти не было никакой возможности -- дорога превратилась в такое месиво, что волы с трудом тянули за собой возы, выбиваясь из сил. Велел прекратить издеваться над животными и перебросил всех освободившихся на выделку кирпича.
С одной стороны на пару недель работы хватит, но что дальше. Глины у нас хоть и с двойным запасом, а все одно скоро занять посоху будет нечем. Рубить лес в такую погоду конечно можно, но благодаря дождю вода прибывает быстро: площадь-то водосбора не маленькая, так что тот, что у самой воды можем и не успеть вывезти. Отправить народ копать руду? Так ее и так уже с избытком, как минимум на полгода работы домны хватит. Угля же пока маловато, часть уйдет на обогащение руды, часть на обжиг кирпича, кроме того и на плавку стекла еще потребуется. Пусть у нашей стекловаренной печи размеры будут достаточно скромные, но останавливать ее, как и домну, нельзя -- потому как после этого ее считай, заново возводить придется. К тому же завершим мы ее куда как раньше домны, для запуска которой все одно нужно весеннего паводка ждать, чтобы пруд заполнился.
Стекло, конечно, товар нужный, но в моем случае скорее затратный: особых прибылей с него я не ожидаю, с технологией мудрить не вижу смысла, так что листовое стекло вполне может выйти мутное, да пузыристое. Нам-то для теплиц и такое сойдет, а вот везти его за тридевять земель, чтобы продавать подешевке, смысла нет. На крайний случай в Нижний Новгород еще можно: дело нехитрое: загрузил дощаник и плыви по течению. А вот в Рязань или в Москву бечевой вести и дольше и дороже. Хотя зачем? Про Муром-то я и не подумал, а ведь там сейчас церковь и монастырь строят. Если выйдет с игуменом насчет витражей договориться, то затраты на теплицы я окуплю многократно. Нужно только с цветом поэкспериментировать, благо есть у меня и меди, и марганец, и железо, да и серебро на такое дело не жалко. Селитра, уголь и сера тоже имеются, так что большую часть всей палитры окрасок с этим арсеналом можно получить.