Мастерс направил катер к «Фиесте», помог Венеции перенести на борт их покупки и опять направился к берегу, чтобы забрать матросов, помогавших Раймунде.
В чистеньком камбузе Венеция разложила свои припасы. Прежний повар оставил ей целую тетрадку подробных указаний, и она намеревалась прочитать их, а также получше ознакомиться с камбузом и его оборудованием, но сейчас она была слишком взволнована. Сначала она примет душ и переоденется, чтобы выглядеть как можно более привлекательной.
Фитц не мог сосредоточиться. Он уже в третий раз перечитывал один и тот же абзац и никак не мог вникнуть в его смысл. Он сердито отбросил книгу. Ну почему он не желает признаться себе самому, что ждет ее, что как мальчишка-школьник только и ждет, чтобы увидеть ее, поймать ее улыбку. Он просто сошел с ума – надо что-то с этим делать, причем как можно скорее, пока еще не поздно и он еще в состояний хоть что-то соображать. Он снял трубку местного телефона и позвонил в «Островной клуб рыболовов Пита». Ему лучше уехать на пару дней со своим старым приятелем Питом половить барракуду или тунца – это отвлечет его и не даст возможности совершить глупость. На следующей неделе вернется Морган, и все опять встанет на свои места.
Фитца не было три дня, целых три дня, и Венеция чувствовала, что с каждым из них она что-то теряет. Она попыталась объяснить себе то потрясение, которое испытала, узнав о том, что он уехал, уехал, даже не попрощавшись с ней, но все равно в голову приходило одно и то же. Фитц, очевидно, был сильно расстроен из-за отъезда Раймунды. Может быть, это не он сказал ей, что между ними все кончено, а она ему, может быть, он совсем и не думает о Венеции? Все эти мысли без конца вертелись у нее в голове, и, загорая на палубе или работая на кухне, готовя обеды для команды, она все время думала о том, что совершенно ему не интересна – что с его стороны это был просто дружеский поцелуй. Он увидел, что она молода и привлекательна, а кроме того, на него подействовало выпитое вино и танцы. О, Господи, что же ей делать?
Наконец, к вечеру третьего дня он вернулся. Было десять часов. Температура как поднялась утром до тридцати с лишним градусов, так и держалась до вечера. Воздух был тяжелый и влажный, чувствовалось приближение грозы.
Лежа на своей кровати, Венеция услышала, как приближается катер. Она быстро села, отбросила назад волосы и выскочила наружу. С верхней палубы она увидела, как Фитц разговаривает с Мастерсом, а затем уходит в сторону своей каюты, даже не взглянув в ее сторону.
Она вернулась к себе, села на кровать и стала думать, что же ей делать. Не может быть, чтобы он был к ней равнодушен. Мужчина не станет так целовать, если женщина ему безразлична. Он просто избегает ее из-за Моргана – и в этом он прав. Только она не собирается проявлять благородство. Она должна что-то сделать…
Торопливо, пока не передумала, она накинула на себя белую просторную майку и широкие шорты цвета хаки, быстрыми, неровными движениями расчесала волосы и выбежала на палубу. Она немного помедлила, вернулась и щедро смочила «луговым колокольчиком» у себя за ушами и ложбинку на груди и опять двинулась в сторону двери.
Она забежала на камбуз, схватила блюдо с холодным цыпленком, плетенку с французскими булочками и бутылку охлажденного белого вина. Это послужит вполне приличным объяснением, если кто-нибудь увидит, как она входит в каюту Фитца. Проходя по коридору, она слышала звуки музыки, но в салоне было темно и пусто. Она легко постучала в дверь его спальни и подождала. Никто не отозвался, и она осторожно отворила дверь. Горел свет, а из проигрывателя лились приглушенные нежные и мелодичные звуки Вивальди. Фитц всегда выключал шумный кондиционер, когда слушал музыку; окна, сквозь которые проникал душный ночной воздух, были открыты. Венеция услышала плеск воды в ванной. Она стояла, неловко вцепившись в плетенку, тарелку с курицей и бутылку вина и не знала, как ей быть. Может быть, она делает что-то не то? Хорошо воспитанные девушки не преследуют мужчин вот так. Она подумала, что бы в таком случае посоветовала ей Дженни. «В любви главное – не упустить свой шанс», – как-то сказала она. Наверное, именно это она сейчас и делает.
Дверь ванной отворилась, и в дверях показался Фитц, с полотенцем, обмотанным вокруг бедер, с мокрыми от душа волосами. После этих нескольких дней в море его загар приобрел красноватый оттенок, тело у него было мускулистым и подтянутым. Она заметила, что в темных волосах на груди пробиваются седые волоски, а на одной руке виден глубокий шрам, видимо, очень давний, а потом их взгляды встретились.