– Как это? – подтолкнул ее Боб.
– Ну, например, как с этой пиццей вечером. Он вовсе не забыл, он просто хотел наказать меня за то, что я заговорила о Дженни. Он очень чувствителен, когда говорят о ней, особенно с тех пор… – Марги засунула в рот очередной кусок оладьев и стала медленно жевать, размышляя о чем-то.
– Это потому, что он был с ней в ту ночь? – осторожно спросил Боб, стараясь выжать все из ее состояния.
Марги перестала жевать и взглянула на него в тупом изумлении.
– Я-то думала, что он говорил тебе?
Боб пожал плечами.
– Мы хорошие друзья.
Марги вспомнила о половине унции кокаина.
– Да, конечно. Ладно, я не знаю, что там произошло, но он вернулся тогда, злой как черт. Он был под балдой, когда уходил, но вернулся как стеклышко.
Она засмеялась, припоминая.
– В котором часу это было? – спросил Боб, придвигая к ней яблочный пирог. – Кажется, в три тридцать?
– Да, пожалуй… Я помню, она позвонила примерно в два тридцать, и я просто с ума сошла. Мы здорово веселились до этого момента, а тут Рори сказал, что должен уйти и поговорить с ней. – Девушка с хлюпаньем всосала через соломинку коктейль. – Представляешь, каково мне было это слышать? Я имею в виду, что мы были в постели, а тут он встает, чтобы отправиться на встречу с какой-то старухой! Господи, Боб, он даже взял мою машину – сказал, что его «феррари» слишком бросается в глаза. Я еще подумала, вот почему он купил его в первую очередь.
«Устами младенца…», – усмехнулся Боб про себя и попросил счет. Он все-таки вытянул из Марги в эту ночь все, что ему нужно. Теперь он знал, как взяться за Рори.
– Пошли, – сказал он, сунув руку в карман за ключами от своей машины, – я отвезу тебя домой. Тебе нужно немного отдохнуть, такой у тебя вид.
– Домой? – Марги уныло взглянула на него из-под своей детской челки, – но я думала…
– Забудь об этом, – назидательно сказал Боб, направляясь к двери. – Я не любитель младенцев.
– Ох. – Марги подхватила свою сумку и поспешила за ним. Домой, когда еще всего лишь половина второго! Господи, как неудачно сложился вечер…
ГЛАВА 18
Деревушка Марина ди Монтефьоре лежит в глубине каменистой береговой линии Кампании, окаймленная с юга дугой чистого белого песка, а с севера – небольшим естественным заливом. Узкая лента дороги вьется за ней по поросшим соснами и каштанами холмам, связывая деревню с другой дорогой на побережье. Слишком далеко от орд туристов с их автобусами и фургонами, чтобы они обнаружили это местечко. Только немногие счастливчики проникали сюда, к этой великолепной линии белого берега, маленьким рыбачьим лодкам в заливе, поблекшим, цвета охры, стенам и терракотовым крышам старого палаццо, выходящего фасадом на море; те, кто был достаточно любопытен, чтобы потратить время на то, чтобы осторожно спуститься по предательски осыпающейся тропе, вознаграждались тем, что открывали все очарование этого уединенного места.
Индия влюбилась в Марина ди Монтефьоре с первого взгляда. Эта деревня словно застыла во времени со своими тенистыми скверами, неумолкающим фонтаном и старыми домиками рыбаков с белыми чистенькими стенами. Она полюбила прохладный полумрак и пряные запахи крохотных магазинчиков, где продавали салями и сосиски, вина и сыры, свежеиспеченный хлеб. Она получала огромное наслаждение, копаясь в этих магазинчиках, не изменившихся с начала века. В них продавались также замечательные шляпы, старые соломенные шляпы цвета бисквита со сливками; некоторым из них было лет по шестьдесят, одни кокетливые с болтающимися ленточками, другие—мужские с аккуратной тесьмой. В задних комнатах стояли застекленные шкафы, заполненные нижним бельем, объемными и белыми и розовыми дамскими панталонами с резинками внизу, благопристойными лифчиками, таких размеров, какие способны были вместить весьма пышные груди, полки ломились от черных нейлоновых чулок, которые носила каждая женщина в деревне, даже в самые жаркие дни. Только приезжие и дети ходили с голыми ногами. Кафе выползали на тротуары под оберегающие от солнца синие и зеленые тенты, их шаткие столики покрывали клеенки, на каждом стояла большая белая пепельница с рекламной надписью «Чинзано», рыбак и приезжие потягивали каппучино[11] и пиво «Перони», наслаждаясь теплом и покоем.
Вот в чем беда, думала Индия. Любовь всегда завлекает вас в ловушку. И любовь к какому-то месту точно так же, как и любовь к человеку. Она припарковала свой «фиат» в тени неподалеку от фонтана и пошла к кафе-бару Рикарди напротив. Весь месяц, что она находилась в Марина ди Монтефьоре, она заходила в это кафе каждое утро, чтобы выпить здесь чашечку кофе-экспрессо и съесть кусочек хрустящего хлеба, окуная его в подогретое местное оливковое масло и намазывая сверху свежую анчоусную пасту. Эта еда служила ей и завтраком, и обедом, и составляла одно из главных удовольствий дня. Можно навсегда забыть обо всех этих знаменитых французских ресторанах, думала она с удовольствием. Я предпочитаю этот.