– В тысяча шестьсот сорок втором году, – подсказала Маргарет. – На уроках истории эту цифру вбили мне в голову.
– Да, спасибо. Тасман был человеком скромным и назвал остров не в честь себя, а присвоил ему имя тогдашнего губернатора Батавии – по-нынешнему Джакарты – Антони Ван Димена, пославшего Тасмана на поиски новых земель в южных широтах.
– И когда же остров переименовали?
– В тысяча восемьсот пятьдесят шестом году. С тех пор он зовется Тасманией. Последний коренной житель острова умер в тысяча восемьсот семьдесят шестом году. Большинство населения – англосаксы. Говорят, у нас можно встретить деревни и городки, типичные для Англии восемнадцатого и девятнадцатого веков и лучше сохранившиеся, чем в самой Англии. То есть если хочешь перенестись в аутентичную Англию восемнадцатого века, поезжай на Тасманию.
– А сейчас ты увидишь Данию конца восемнадцатого века – мы въезжаем в Оденсе, – торжественно оповестил Ларс.
Они подъехали к кварталу, сплошь состоявшему из очень низеньких разноцветных домиков – желтых, зеленых, розовых под ярко-красными черепичными крышами. Их чисто вымытые окна сверкали на солнце, а на подоконниках цвела герань.
– Говорят, что в одном из таких домиков и родился Андерсен, – объяснил Ларс. – Но, в каком точно, доподлинно неизвестно. А вот и посвященный ему музей. Снаружи он кажется тоже маленьким, но внутри это огромное помещение. Скорее, современный научно-исследовательский центр. Здесь представлены все книги Андерсена, изданные в разных странах, его прижизненные издания и разнообразные научные труды, посвященные его творчеству. Собраны предметы его быта, и эта коллекция, к нашему счастью, постоянно пополняется. Воссоздана даже в мельчайших деталях та комната, где он умирал. Не удивляйся, если ты увидишь веревку, которую сказочник всегда брал с собой в путешествия. Он очень боялся пожаров и считал, что в случае чего сможет спастись от пожара, спустившись из горящего помещения на веревке. Знаешь, ведь Андерсен был очень одиноким человеком. А сами его сказки предназначены скорее не для детей, которых он не очень-то и любил, а для взрослых.
– Да, я знаю. – Маргарет тряхнула непокорной гривой темно-рыжих волос. – Но не хочу в это верить. И вот парадокс – дети всего мира обожают сказки Андерсена и его самого. И им не важно, любил ли он их или нет. Когда я была маленькая, то считала Андерсена своим самым лучшим другом. Каждый вечер я слушала его сказки и засыпала под них.
– Пожалуй, ты права: когда любишь кого-то, не так уж и важно, как он к тебе относится. Твоей любви хватит на вас двоих. Хотя… – Ларс судорожно сглотнул, – если ты никогда меня не полюбишь, не знаю, что я буду делать. Ты со мной – и нет человека счастливее меня. А вот ты уедешь…
– Конечно, я уеду, причем очень скоро. Но я обязательно вернусь. – И Маргарет поцеловала его в щеку.
Ларс обнял ее
– Знаешь, я так к тебе привыкла, что тоже не хочу с тобой расставаться, – призналась она. – Прошло всего несколько дней, а ты стал для меня дорогим человеком. Самым дорогим. – Она слегка покраснела.
Глаза Ларса вспыхнули голубым светом.
– Маргарет, если б мы были не в музее, я не знаю, чтоы сделал! Наверное, сжал бы тебя в объятиях и целовал до тех пор, пока бы ты не согласилась бы стать моей!
Румянец на ее щеках стал еще гуще.
– И я, хотя музей замечательный, с удовольствием оказалась бы с тобой на пляже. Ты и я. Одни на всем свете.
– Давай так и сделаем. – Глаза Ларса потемнели от желания. Но постепенно он взял себя в руки и произнес:
– Я обещал тебе быть терпеливым, и свое обещание сдержу. Но, когда ты снова приедешь в Данию, я женюсь на тебе, что бы ни случилось! И тогда берегись – я не буду таким сдержанным пай-мальчиком. Ты увидишь настоящего викинга в порыве безумной страсти.
– А что может случиться? – удивилась Маргарет. – Все будет, как ты захочешь, мой викинг. – И она тесно прижалась к нему.
Наступил вечер, когда молодые люди въехали в Копенгаген. Около дома Йенсенов они не заметили ни души. Ларс немедленно позвонил деду.
– Мы около дома, дед. Здесь все тихо. Маргарет шлет тебе привет. В Оденсе ей очень понравилось. Но она уже скучает по твоей ферме. Просит поцеловать тебя. И Грома – тоже.
Они поднялись в квартиру, и Виви сразу посадила их за стол.
– Я приготовила типичный датский ужин. Пиво – «Туборг», «Карлсберг» и «Факсе» – на выбор а на закуску три вида селедки – соленая, в сладком соусе и копченая. Последняя – с острова Борнхольм. Там ее делают особенно вкусной.
Маргарет попробовала все три вида, но больше всего ей понравилась борнхольмская.
– А хлеб тоже борнхольмский. Он продается не везде, а только в специальной булочной. Пришлось заказать с утра – к вечеру его весь разбирают.
– И хлеб объедение, такой упругий, а пахнет как! – похвалила Маргарет.
В этот вечер она выглядела особенно красивой. Глаза ее сверкали, темно-рыжие волосы отливали золотом.
– Ты отлично загорела на ферме! – отметила Виви.
– Конечно, ведь мы ездили на лошадях, купались в море, загорали… – Вспомнив жаркие поцелуи на песке, она невольно покраснела.
– В общем, хорошо провели время, – заключила Виви, сделав вид, что не заметила ее неожиданного смущения. – А как тебе наш дед?
– О, Улле замечательный! Такой гостеприимный, заботливый, да и готовит прекрасно. И ферма у него тоже образцовая. Лошади такие ухоженные, конюшни чистые. Я каталась на Громе…
– На Громе?! – испугалась Виви. – Но он же такой свирепый!
– Мама, ты бы видела этого ягненка, когда он смотрел влюбленными глазами на Маргарет! – захохотал Ларс.
– Ягненок? Это Гром-то ягненок?! Ничего себе! Видимо, ты, Маргарет, волшебница. Сначала приручила Ларса, потом Грома. Кто следующий?
– Ах, Виви, ну какая же я волшебница. Вот на Тасмании есть один старичок…
– Такой маленький, толстый, с красным лицом и очень внимательными голубыми глазами? – спросил Ларс.
– А ты откуда знаешь?
– Да так, слышал о нем, – уклонился от объяснений он.
– Ну, так он действительно волшебник. А я просто люблю лошадей.
– А нас ты тоже любишь? – закричали Йохан и Кристина, появившиеся в дверях.
– Я люблю все семейство Йенсенов, – серьезно ответила Маргарет и вдруг покраснела, когда ее взгляд, перемещаясь от Виви к Йохану и Кристине, остановился наконец на Ларсе. – Вообще-то я хочу познакомить вас с моими родителями, братьями и сестрами. Они у меня тоже замечательные! – воскликнула она и впервые за несколько дней почувствовала, что соскучилась по дому.
– Пусть приезжают к нам вместе с тобой, – пригласила Виви. – Когда нам ждать тебя в Копенгаген?
– Думаю, через полгода, не раньше. Очень много дел дома. И главное, надо закончить колледж, получить диплом Я же стану дипломированным специалистом в области коневодства. Улле просил меня приехать и поработать на его ферме. Я бы тоже очень этого хотела. Может, уговорю его купить пони и начать их разведение. Очень перспективное направление.
– Думаю, ты уговоришь деда, – вмешался Ларс. – Он от тебя просто без ума.
– Улле никогда не теряет голову. – Но, вспомнив разговор о свадьбе и правнуках, Маргарет смущенно поправилась: – Ну, почти никогда. А в целом он очень разумный человек. И наши симпатии взаимны. Мне очень хочется помочь Улле на ферме. И проверить себя в новом деле. На что я способна? Какие новшества могу предложить? Окупятся ли они? Ведь разведение лошадей – дело дорогостоящее. Ошибки здесь недопустимы. Все-таки на Тасмании у меня до сих пор была вспомогательная роль. Всем там заправляет мама. Я уже говорила, что она самая энергичная женщина на свете, хотя и немного авторитарная, если честно. А папа с ней старается не спорить. Он просто берет в руки ружье и отправляется в горы. А теперь еще берет мольберт и краски и отправляется на пастбище. – Маргарет улыбнулась. – Он рисует только с натуры, и только наших лошадей. Папа понимает, что, если будет доказывать свою правоту, мама может обидеться. Она считает, что всегда права только она. Конечно, такое положение немного напрягает всю семью, но без мамы, ее бешеной энергии и энтузиазма не было бы «Розамунды». Мы все это хорошо понимаем.