Мари ничего не имела против своего сценического имени, но заниматься градостроительством была не готова. Внушая себе, что это проверка на профессиональную пригодность, — эдакий экзамен в театральной школе — девушка всё равно не хотела браться за дело, в котором ничего не смылит. Играть чью-то роль в театре или на экране синематических лент куда проще. Там не нужно выдумывать очередную реплику, а вся область знаний упирается в атрибуты и сценарий. Профессор, в свою очередь, настаивал, что царапать чертежи не придётся. Однако, чтобы найти Анри, важно проявить к городу нездоровый интерес. Любопытства будущей актрисе было не занимать, но она никогда не мечтала о поездке туда, где сгинет быстрее, чем произнесёт слово «ловушка».
И всё же путешествие первым классом сулило отличные перспективы. Даже Герц оживился, оказавшись в вагон-ресторане. Успев полакомиться с чужой тарелки варёным желтком, папийон упёрся передними лапками в стекло иллюминатора и стал нетерпеливо размахивать пушистым хвостом перед носом у госпожи Вермон. Та, потеряв терпение, пересадила собачонка: отныне ему надлежало любоваться пейзажем издалека. Панорама сменилась, когда поезд въехал в тоннель, где хорошенько вздрогнул, точно в него ударила молния. Миновав подземный коридор, «Империал» свернул вдоль высокого каньона. Господин Жаккар тотчас прильнул к окну и пришёл в восторг, словно ребёнок, мечтающий о железной дороге. Рельсы уносили вперёд уже не футуристичный агрегат, а паровоз, какой можно было увидеть разве что на старинных открытках.
Замедляя ход, локомотив издал протяжный гул. Приготовившись сойти на перрон, Мари обнаружила, что поезд заметно опустел. Видимо, одарённых «счастливчиков» среди богачей оказалось немного, а вот пушистый папийон никуда не исчез. Он попросту выпрыгнул в проход, обиженный на весь белый свет, и умчал, вероятно, подгоняемый запахом очередного лакомства.
— Скорее же, — заторопил её учёный, пыхтя после плотного завтрака. — Поезд простоит недолго. И не потеряйте-с Герца, вдруг с ним что-нибудь случится. А я пока займусь багажом.
Девушка поправила ридикюль, схватила переноску и помчалась искать папийона. Как оказалось, малыш уже успел спуститься на перрон. Поймав негодника, Мари застыла, робко оглядываясь по сторонам. На вокзале Города Теней не были ни одной живой души, зато во всём здесь царил абсурд. Прямо на скамейках разбилась свалка старых чемоданов, а к прилавку небольшого киоска прислонилось охотничье ружьё. По листьям экзотического растения лавировала модель парусного корабля, взявшая курс на гигантскую бронзовую статую. Металлические нимфы, поддерживая своими хрупкими плечами глобус, тоскливо наблюдали за застывшими стрелками на перронных часах.
Из задумчивости Мари вывели зловещие клубы дыма и гудок. Паровоз тронулся с места, а господин Жаккар так и не объявился! Девушка стала звать профессора, хотя уже понимала, что стоит на перроне одна. Тогда она устремилась к голове поезда, чтобы обратить на себя внимание машиниста. Бедняжка набрала в грудь побольше воздуха, силясь перекричать шум колёс, но это не помогло.
— Кричите потише, мэм, — послышался чей-то голос.
Обернувшись, девушка увидела сидящего на скамейке мужчину. Тот спокойно читал газету, которая уже пожелтела от времени и солнца. И как это Мари не заметила его раньше? Незнакомец выглядел очень примечательно: отсутствие головного убора и трости возмещал тонкий шейный платок, повязанный тугим узелком; длинный плащ кремового оттенка скрывал фигуру, но не сверкающую на поясе металлическую бляху. Госпожа Вермон как-то видела похожую вещицу у шерифа, а значит, скорее всего, мужчина был стражем правопорядка, кому присуща бдительность. Возможно, он видел, как её попутчик сошёл с поезда и куда исчез. А если нет, то знает, когда придёт следующий состав.
— Здесь многие теряют сами себя, мэм, — был ответ. — О попутчиках волноваться не приходиться. А если же ваш возлюбленный высадил вас здесь и сбежал, то задумайтесь, стоит ли его ждать?
Хотела Мари сказать ему, что профессор ей вовсе не возлюбленный, да передумала. Много чести распинаться перед незнакомцем. К тому же господин Жаккар предупреждал, что лучше не вступать ни с кем в беседу. Но разве он стоит рядом, чтобы напомнить это своей незадачливой ученице? Герц фыркнул заместо хозяина и, извиваясь, как осетрина, совершил побег из дамских рук, решив пустить свой любопытный нос в один из чемоданов.