Сообразив, что кто бы это ни был, он оставил свой фантом, госпожа Вермон растерялась. Во время учёбы ей помогала практика пограничного состояния сна, но не будет же она сейчас дремать. И все же, если Город Теней повлиял на её способность взаимодействовать с мнемосферой, то всё может оказаться гораздо проще. Барышня присела в кресло, сложила руки в замок и, положив их на живот, закрыла глаза. Представив себе комнату, в которой находится, спустя время Мари заметила движение. Дверца кухонного лифта приоткрылась, и оттуда выбрался Анри. Мысленно девушка приподнялась на ноги и подошла к брату. Его полупрозрачный силуэт светился голубоватым оттенком, но в остальном он почти не изменился с их последней встречи. Всё такой же худощавый и сутулый, он немного ощетинился и возмужал.
Не теряя времени даром, молодой человек подошёл к пишущей машинке и набрал слово «секрет». Что произошло дальше, Вермон так и не узнала. Из гипнотического состояния её вывели чьи-то пушистые лапы, пыхтение и мокрый язык. Открыв глаза, девушка увидела перед собой Герца. Кому сказать! Папийон отыскал эту потайную комнату с помощью вентиляционной шахты. Потрепав малыша за ушками, девушка поспешила повторить действия брата.
После звонкого щелчка открылось донце пишущей машинки. Внутри лежал карманный электрический фонарь и сложенный листок. Им оказался чертёж, сделанный, по-видимому, рукой Анри. На своеобразной карте галочкой с припиской «лифт» была указана тайная комната, как её окрестила барышня. Множественные коридоры, отмеченные на листке, вели к вокзалу, часовне, ратуше, обсерватории и даже, если верить написанному, «дверце под мостом». Жирная красная точка, вероятно, означала конечную цель поисков. Ох, если бы Вермон была настоящим инженером-проектировщиком, она бы разгадала послание без труда. Однако приглядевшись повнимательней, Мари поняла, что карта напоминает закрученный лабиринт. В детстве она любила решать головоломки, поэтому прекрасно знала, что лабиринты проще проходить с конца. Вот только иметь бы с собой...
— Карандаш! — мигом сообразила девушка и стала рыться в сумочке.
Проведя тонкую линию от финиша до старта, теперь почти-что-архитектор знала, куда идти, но тайная комната была глуха, как валенок. Обыскав её в поисках лазейки или потайного хода, Вермон устало облокотилась о каминную полку. С другого конца над ней ехидно посмеивался хрустальный череп, но девушка не успела ему ответить, потеряв под собой опору. Придя в себя, Мари поняла, что камин повернулся вокруг своей оси, приоткрыв проход в подземный коридор. Лицо девушки озарил восторг, а тонущий во мраке тоннель — карманный фонарик.
Путь на поверку оказался не таким уж и близким. В конце пути дорога привела к очередному тупику, из которого можно было выбраться, только забравшись наверх по вертикальной лестнице. Придерживая Герца и фонарь, вынужденная альпинистка старалась не сорваться с холодных металлических ступенек. Слегка ударившись головой о крышку люка, госпожа Вермон пожалела, что оставила свою шляпку в номере отеля.
Первым на выход отправился папийон. Затем барышня просунула фонарь и выбралась сама. Привыкнуть к свету не составило труда, но сбитая с толку путешественница никак не могла понять, почему место, в котором она оказалась, было ей до боли знакомым. Вдруг девушка поняла, что стоит прямо посреди сцены пустого зала того самого варьете, где некогда так мечтала выступать. Правда она не помнила, чтобы над потолком зияли большие окна с красным витражом, а пустой зал казался на порядок больше. Всё вокруг было несоизмеримых размеров и пропорций, словно в отражении кривых зеркал.
Внезапно залаявший папийон ринулся куда-то за кулисы. Почти сразу из темноты вышел профессор Жаккар. Он прижимал к себе своего питомца, счастью которого не было предела. Мари сперва обрадовалась и хотела подойти, но осеклась: учёный направлял на неё револьвер.