Мне не терпелось позвонить Тоне. Пусть я потерял жену, но дочь ведь всегда будет моей.
После мучительных дней в тишине я хотел слышать родной голос.
- Если ещё что-то нужно... - начала Алина.
- Нужно немного побыть в тишине, - огрызнулся я. - Оставьте меня в покое наконец.
Папа снова качал головой, но больше не посмел меня отчитывать.
Они убрались восвояси. Я не потрудился попрощаться, так был увлечён своим телефоном.
Я боялся, что при падении мог его повредить. Он, слава богу, работал нормально.
Я скорее набрал номер Тони.
Вне зоны.
Уроки у нее закончились. Может, в бассейне или в художке?
Я сверил день и час. Расписание могло измениться. Несколько раз я набирал номер дочки, но без успеха.
Не видя альтернативы, я позвонил Маше. Она взяла.
- Алло, - холодно проговорила пока еще моя жена.
Я постарался тоже звучать нейтрально.
- Привет. Меня перевели в обычную палату.
- Рада за тебя.
Ей было наплевать, но я запретил себе расстраиваться, а вернулся к цели.
- Я не могу дозвониться до Тони. Она дома?
- Конечно, - лаконично ответила Маша.
Я слышал возню, шаги и закрывающуюся дверь. Маша отошла куда-то.
- Что тебе нужно от ребёнка? - проговорила она.
От ее хладнокровия не осталось следа, теперь голос звучал враждебно.
- Поговорить хочу с Тоней. Мне вернули телефон.
- Поздравляю. Не звони ей.
Меня обожгло ее нелепым приказом. Я нервно хохотнул.
- Маш, ты чего? Она моя дочь. Я хочу поговорить с ней.
- Она не хочет с тобой разговаривать. И видеть тебя тоже не хочет. Я предлагала ей сходить в больницу, но Тоня категорически отказалась.
- Вранье! - заорал я.
- Думай, что хочешь, Ярослав. Это травмирует ребёнка.
Я бы не поверил своим ушам, но после нашего разговора в реанимации позиция Маши уже не казалась мне абсурдной. Она безжалостно вырывала меня из своей жизни. И из жизни Тони заодно.
- Я не хочу, чтобы ты с ней говорил или виделся. Девочке будет тяжело.
- Ты решила меня полностью вычеркнуть из своей жизни?
- Да, - просто ответила Маша.
- И за Тоню все решила! Как ты смеешь!
Мои нападки ее не впечатлили. Голос жены оставался спокойным и твердым, а решение неумолимым.
- Не звони мне больше без надобности, Ярослав. И подпиши проклятый договор.
- Я хочу поговорить с дочерью, - крикнул я.
Но Маша уже положила трубку.
Не совладав с эмоциями, я швырнул телефон в стену. Он разбился вдребезги. Конечно, я сразу пожалел об этом, но поздно.
Я даже не мог встать и собрать куски мобильника, чтобы не давать персоналу поводов для лишних вопросов.
Ощутив себя несчастным, беспомощным и максимально жалким, я впервые за долгое время разрыдался.