Она была бледная как смерть и тоже не смотрела на меня. Как и Володя.
- Отлично выглядишь, - пискнула она, копируя Смирнова. А сама так и не взглянула на меня ни разу.
Маша таращилась на свои крепко сцепленные в замок руки.
- Не могу сказать тебе того же, Маш, - проговорил я, стараясь говорить спокойно.
А в душе все клокотало.
- Я плохо сплю, - призналась жена.
- Волнуешься за меня?
Она промолчала.
- Или все мозги сломала вместе с Вовкой, чтобы оставить меня без штанов? - я все-таки рявкнул на нее и даже попытался приподняться.
Хотелось вообще вскочить, но мои дубовые ноги не ожили от ярости и обиды.
Маша вздрогнула и наконец подняла на меня красные заплаканные глаза.
- Мне так жаль, Ярик. Так жаль, - заплакала она.
Я всегда терялся от женских слёз. Не мог никогда на Машку злиться, когда она реветь начинала. Вот и сейчас сразу стало стыдно.
Непонятно почему, но стало.
Я прикусил язык и ждал, пока она успокоится.
Маша недолго плакала. Она достала платочек, высморкалась, вытерла глаза и повторила:.
- Мне жаль, Ярик, но ты должен понять...
Она судорожно выдохнула и не соизволила растолковать нечто конкретное, что я должен понять.
Пришлось догадываться.
- Что я должен понять, Маша? Как можно понять предательство друга?
- Это не предательство, - возмутилась Маша.
- Это именно оно. И ты ему помогла.
Маша шмыгнула носом и деловито сообщила мне:
- Ты не имеешь права думать только о себе, Ярослав. Фирма принадлежит и Володе тоже, а также мне и твоей дочери.
Я запутался.
- С Володей мне все понятно, но ты с Тоней тут при чем?
- По закону, - добавила Маша.
И я наконец прозрел. До меня дошло, зачем Смирнов и моя жена сегодня явились.
Раздел имущества.
- Ты хочешь развестись?
- Да, - просто ответила Маша.
Мне было достаточно ее лаконичного ответа. Я бы переваривал его несколько суток. Но жена решила сэкономить то ли своё время, то ли мои нервы. Ее прорвало, и она выдала все, что было у нее на сердце.
- Ярик, ты сам виноват. Зачем полез спасать эту глупую медичку? Зачем тебе вечно надо плащ героя померить? Люди тихо живут и не кашляют. А у тебя дочь и жена и... Да чего там...
Маша махнула рукой. Я уж подумал, она выдохлась на этом, но нет. Жена перевела дыхание и продолжила.
- Я знаю, как все это выглядит, но мне плевать на осуждение и чужое мнение. Мне тридцать лет, а не триста. Я жить хочу и дочери своей желаю счастливой спокойной жизни. С тобой мы точно не будем счастливы.
- Угу, - буркнул я.
С этим спорить глупо. Но, черт побери, как же больно.
Я отвернулся и уставился в стену. А Маша теперь наоборот пыталась заглянуть мне в глаза и подалась вперёд.
- Тебя никто не предавал, Ярик, - врала она то ли мне, то ли себе. - Тебе фирма теперь без надобности. Вова нам услугу оказал, взяв на себя все обязанности. Он контракт подписал. Этих денег года на три хватит. И потом ещё будет работа.
- Молодец Володя. Помолюсь за него, - не сдержался я.
Маша игнорировала саркастическую реплику и продолжала о своем. Как на исповеди. Словно ей кто-то пообещал, что я обязательно отпущу все грехи.
- Он действительно молодец. Никто тебя не бросает на произвол судьбы. Вова вывел деньги на твое содержание. Это было непросто. И квартиру я тебе отдаю. Согласись, этого достаточно.
- Квартиру? Какую? Нашу? - не понял я.
- Нет. Зачем тебе наша? Она слишком большая. Студия, которую мы Тоне купили. Она компактная. Лучше подходит для…
Маша запнулась.
- Для инвалида, - закончил я за нее.
Она закрыла лицо руками, но больше не плакала.
Признаюсь, я ее винить не мог. Машка действительно красивая, молодая женщина. Выносить из-под меня судно - так себе перспектива на ближайшие полсотни лет вперёд.
Однако, жалость к себе перевесила чашу понимания. Я едко поинтересовался:
- Как же в болезни и здравии, любовь моя? Мы давали клятвы.
- Не давали мы таких клятв, Ярик. Та тетка в ЗАГСе что-то болтала о любви и уважении. У меня с этим все в порядке. Я хорошо к тебе отношусь. Это жизнь тебя побила, а не я.
Я кивал. Говорить больше не хотелось. Видеть Машу тоже. Зато она явно не закончила.
- В конце концов, у тебя есть отец. Помнишь?
Я нахмурился.
- А он тут при чем?
- Вы родственники, - изрекла Маша очевидное. - Я позвонила ему. Он завтра приедет. Заберёт тебя, будет ухаживать.
Увидев мою реакцию, Маша быстренько закрыла тему.
- Не спорь, Ярик. Тебе точно понадобится помощь. Твоему папе не повредит вспомнить о сыне. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
Маша теперь выглядела почти довольной.