- Алина! Ты чего? Он обидел тебя? - накинулась на меня Тома.
- Нет-нет, все в порядке со мной. А вот он... Ярослав... Его жена и друг... И он... Это так несправедливо, Тамарочка.
И я окончательно разревелась не в силах совладать с собой.
- Господи, Алина. Перепугала меня, - отмахнулась Тома.
Слезы мои она не приняла за трагедию, но по спине для порядка поглаживала.
- Ну не реви, девочка. Мужика жалко, но их таких много. О каждом реветь никаких нервов не хватит.
Я старалась успокоиться скорее. Тома права, конечно. Но слёзы снова пеленою застилали глаза.
- Я ничего не могу с собой поделать. Это ведь все из-за меня с ним случилось.
Тамара не постеснялась напомнить:
- Не ты его искалечила. Пусть тот придурок отвечает. Суд будет.
Я хмыкнула презрительно.
- Сомневаюсь, что тот суд Ярославу ноги вернёт или жену.
Тамара устала от нашего разговора и всплеснула руками.
- Не морочь мне голову, Алина. И себе тоже. Чего он там разбил? Стакан?
- Да.
Тамара пошла за щёткой, но я их у нее забрала.
- Я сама уберу. Все-таки он в меня стакан бросил. Я его расстроила.
Тома качала головой, не одобряя мое рвение. Однако отговаривать меня от уборки она не стала. Я вытерла слезы и вернулась в палату, чтобы прибрать.
Ярослав не смотрел на меня, лежал с закрытыми глазами. Думаю, он и не понял, что я вернулась. Меня бы это устроило. К сожалению мой нос меня предал. Я не смогла потереть его и пришлось громко шмыгнуть.
Я мельком глянула на Ярослава. Он заерзал и открыл один глаз. Скорее собрав осколки в совок, я поспешила выбросить их в мусор и уйти. Уже у двери я вспомнила, что не сказала Ярославу об отце.
- К вам завтра папа приедет, - проговорила я тихо и зажмурилась.
Мало ли какие отношения у него с отцом.
- Спасибо, - буркнул Ярослав.
- Я знаю. Я взялась за ручку двери, но он меня окрикнул.
- Ты ведь Алина, да?
- Да, - шепнула я, не оборачиваясь.
- Можешь похлопотать, чтобы мне телефон вернули? Я дочери позвонить не могу.
- Постараюсь, - пообещала я.
Открыв дверь, я почти уже ушла, но услышала:
- Прости, пожалуйста, за стакан. Я не хотел тебя напугать.
Обернувшись, я дернула уголком губ.
- Я не из пугливых, Ярослав. Все в порядке.
Ярослав
На следующий день после разговора с Машей и Володей приехал мой отец. Это совпало с моим переводом в палату общей терапии.
Любое перемещение с кровати причиняло мне боль и было унизительным. Понадобились крепкие санитары и каталка. Мои попытки переместиться самому, или хотя бы попробовать, они сразу отмели.
К сожалению, отец увидел, как меня перетаскивают. Для него это было ударом.
Мы не были близки. Он ушел ещё до маминой болезни, особенно не помогал, не интересовался, но и про дни рождения мои не забывал. Я пригласил его на свадьбу и на выписку дочки, но по сути мы были вполне себе чужими людьми. Уверен, он не хотел бы поддерживать меня даже морально в сложившейся ситуации. Однако старая закалка повышенной ответственности не позволяла папе игнорировать мою беду. Едва санитары вышли, и мы остались одни в палате, отец разрыдался.
- Хорош, па. Ну чего ты... - Я небрежно похлопал его по плечу.
Батя собрался, утер нос и проговорил:
- Как же так, Яр? Как же это вышло, сынок?
Отец достал платок не первой свежести и шумно высморкался.
Его сопли меня неожиданно порадовали. Если бы не папина слабость, я бы сейчас обязательно упивался бы жалостью к самому себе. А так пришлось собраться и поддерживать раскисшего родителя.
- Ты учил меня помогать ближним, - криво пошутил я. - Вот и помог, как смог.
- Помогатор ты чертов, - ругнулся отец. - Почему мне не позвонил сразу?
- Я три дня, как себя помню. Да и смысл был звонить? Чтобы что?
Поддержка поддержкой, но играть в семью с отцом я не планировал.