— Сколько?
— Все.
Лицо Стержина застыло. Теперь он больше напоминал не уверенного в своей значимости командира стратегического подразделения, а быка на бойне, получившего сокрушительный удар молотом по голове.
Это надо же! Пять кассетных боеголовок. Каждая способна покрыть площадь в полмиллиона квадратных километров. А это десятки сметенных с лица земли мегаполисов. И вот, их нет… они исчезли… В такое невозможно поверить!..
Опомнившись, Стержин оттолкнул начальника смены от двери и они оба, рискуя переломать друг другу ноги, кинулись наверх.
На поверхности творилось что-то невообразимое. Наверное, именно так выглядел бы «Зефир» в первые минуты после объявления войны. Стремясь занять предписанные боевым расписанием места, под жуткий вой сирены, солдаты и офицеры разбегались кто куда, сталкивались, спотыкались. Из ствола ближней шахты навстречу Стержину выпорхнула стайка обслуживающих установку ремонтников и контролеров. У многих одежда была разорвана, лица и руки обожжены. Оттуда же валил то ли дым, то ли пар, то ли вообще непонятно что.
Пытаясь хоть как-то определиться в обстановке, он перегородил дорогу улепетывающему от неведомой опасности первогодку. Тот попытался увернуться, но поскользнулся и упал, оставив в руках полковника кусок изъеденного окислителем комбинезона. В голове мелькнула непрошенная мысль: «Черт! О чем только там думают?! Совет второй год пробивает твердотопливные системы. И никакого толку…»
Рывком поставив солдата на ноги, он развернул его лицом к себе и заорал во весь голос:
— Говори, мать твою!.. Что там!..
— Спасаться надо, товарищ командир, — вытаращив глаза и разбрызгивая слюну, прохрипел тот. — Беда! Считайте, вся смена гробанулась. Сейчас рванет!..
Он хотел еще что-то добавить, но не успел. Из-под земли вырвался столб огня. И тут же неподалеку взметнулся второй, за ним третий. Свет померк, а уши заложило так, будто их закупорили обжигающим воском.
«Топливо!.. — рассудок Стержина окончательно помутился — Но кто? Как? Почему?..»
С последним вопросом угасло сознание. Набирающий силу огненный вал стремительно растекался по долине. Как спички ломались и вспыхивали деревья, пороховыми зарядами взрывалась щетинистая поросль, будто праздничные шары лопались ангары, навесы, палатки. Река вскипела. Небо смешалось с землей. И в тот же миг, когда, минуя континуальные запреты, от солнца оторвался гигантский протуберанец, а на Сириусе сменилась полярность, казалось бы неуязвимый «Зефир», казематы которого способны были выдержать мегатонный удар, как жалкий парусник, застигнутый внезапно налетевшим штормом, стал погружаться в пучину трансцендентности…
13
Оптимизация! Об этой чудодейственной возможности обновлять геном Нт-нг-Ндгднар, как и все в Ультирате, мечтал, чуть ли не с рождения. Тот, кто имел возможность подпитываться активным веществом, получал ключ к бессмертию.
Он еще раз попытался привести усеченные аттогенезом мысли в порядок и сосредоточился на особенностях строения далеко не однозначного окружения.
Прежде всего, в этой материальной совокупности развита предрасположенность к экспотенциальному росту активности. Насколько он помнил, таких перепадов концентрации вещества и столь ярких термодинамических контрастов в Ультирате не было. Привыкнуть к тому, что в данное время его окружало, было невозможно. Крайний примитивизм пространственной развертки. Хроноритмы отсутствуют. Одна стрела времени. Странные константы; непонятные соподчиненности мирообразующих факторов. Не за что ухватиться… нет возможности сориентироваться в сборище не поддающихся учету аномалий, упорядоченность которых если и подчиняется, то какой-то совершенно непостижимой логике.
Дальше, больше. Показания измерителей неизменны, а это не предвещает ничего хорошего: «… минимальное из допустимых число пар противоположностей и самый примитивный из всех возможных принцип их соотношения…» Чуждые элементы геометрии. Не поддающиеся уяснению приемы ориентации.
Что еще? Хаос первоматерии, большая часть которой сформирована по иному принципу и на отличной от полифазного Ультирата основе. Он еще раз послал уточняющий запрос экстраполятору. Нет, все правда! Все те же, большей частью непонятные реакции синтеза; продукты распада, не имеющие равных по ту сторону раздела; самопроизвольно поддерживающиеся и саморегулирующиеся процессы, следствием развития которых и являются наблюдаемые аномалии концентрации вещества. Странно, почему этот под завязку набитый материей мир до сих пор не взорвался? Возможно ли познать это плоскомерие? Скорей всего, нет. Сознание в полной мере определяет предел допустимого. Нет и не может быть возможности воздействовать несовместимым на несовместимое. Оказать же влияние на существующее здесь информационное поле можно только путем его разрушения. А это грозит перспективой навеки остаться запечатанным в откосах необъяснимой сущности.