Примерно то же самое и по многим другим вопросам, внутренним и международным.
С. Д. П.: Экономика США сталкивается со множеством проблем, хотя прибыль богатых граждан и корпораций давно вернулась к тем же объемам, которые были до начала финансового кризиса 2008 года. Но единственной проблемой, на которой, по-видимому, как на самой острой сконцентрировано внимание большинства академических и финансовых аналитиков, является государственный долг. Согласно общепринятым оценкам аналитиков, долг США уже вышел из-под контроля, и это является причиной того, почему они постоянно выступали против крупных пакетов мер экономического стимулирования, призванных стимулировать экономический рост, утверждая, что такие меры будут только загонять нас еще глубже в долги. Каково будет вероятное воздействие от того, что раздувание задолженности ударит по американской экономике и по доверию международных инвесторов в случае нового финансового кризиса?
Н.Х.: Никто толком не знает. Долг был намного выше в прошлом, особенно после Второй мировой войны. Но он был преодолен благодаря заметному экономическому росту полукомандной экономики военного времени. Поэтому мы знаем, что, если государственные меры дают устойчивый экономический рост, долг может быть контролируемым. Есть и другие способы, такие как инфляция. Но в остальном очень много догадок. Основные источники финансирования, в первую очередь Китай, Япония, страны – производители нефти, возможно, решат перевести свои средства в другое место для получения более высокой прибыли. Но признаков такого развития событий немного, и они не слишком вероятны. Спонсоры заинтересованы в поддержании стабильной экономики США для их собственного экспорта. Невозможно сделать точные прогнозы, но очевидно, что весь мир, мягко говоря, находится в достаточно затруднительном положении.
С. Д. П.: Кажется, вы, в отличие от многих других, полагаете, что США остаются глобальной экономической, политической и военной сверхдержавой даже после последнего кризиса, и у меня такое же впечатление. Остальные страны мира не только не имеют возможности бросить вызов гегемонии Америки, но и смотрят на нее как на спасителя мировой экономики. В чем вы видите конкурентные преимущества нашего капитализма перед экономикой ЕС и стран с формирующейся рыночной экономикой в Азии?
Н. X.: В 2007–2008 годах финансовый кризис начался в США, но основные конкуренты – Европа и Япония – в итоге пострадали сильнее, и США остались местом для инвесторов, которые ищут безопасности во время кризиса. Наши преимущества являются существенными. США имеют обширные внутренние ресурсы. Это единственный важный сам по себе факт. До Гражданской войны 1860-х годов словосочетание «Соединенные Штаты Америки» употреблялось во множественном числе (как по сей день в европейских языках). Но с тех пор это словосочетание стало употребляться в единственном числе (в стандартном английском языке). Политика сосредоточения в Вашингтоне государственной власти и капитала распространяется на всю страну. Гораздо сложнее сделать это в Европе. Через пару лет после того, как разразился последний мировой финансовый кризис, специальная группа Европейской комиссии опубликовала доклад с заявлением, что «Европа нуждается в новых органах по контролю за системными рисками и координации надзора за финансовым институтами на всей территории региона», хотя спецгруппа, которую возглавлял тогда в прошлом представитель французского центробанка, «не успела предложить единого европейского регулятора», который был бы постоянно в распоряжении США. Для Европы это «почти невыполнимая миссия», заявил лидер целевой группы. Некоторые аналитики, включая Financial Times, описали такую цель как политически невозможную, «слишком далекую от интересов многих государств-членов, вынужденно уступивших свои полномочия в этой области». Есть много других преимуществ единства. Некоторые из вредных последствий европейской неспособности координировать реакцию на кризис широко обсуждались европейскими экономистами.
Исторические корни этих различий между Европой и США известны. Вековые конфликты в период становления национальных государств в Европе и опыт Второй мировой войны убедили европейцев, что они должны отказаться от своего традиционного спорта и прекратить убивать друг друга, потому что следующая попытка будет последней. Поэтому мы имеем то, что политологи любят называть «демократическим миром», хотя не очевидно, что все это имеет нечто общее с демократией. В отличие от них США являются государством переселенцев и колониалистов, которые, убивая коренное население и обрекая оставшихся на «резервацию», покорили половину Мексики, а затем вышли за ее пределы. Гораздо большее, чем в Европе, богатство внутреннего разнообразия было разрушено. Укрепление центральной власти и единообразия после Гражданской войны затронуло и другие сферы. В результате – национальный язык, культурные традиции, обширные государственно-корпоративные проекты социальной инженерии, такие как субурбанизация общества, массивные субсидии центра в передовые отрасли научных исследований и разработок, закупки и машины и многое другое.