Ранее не было обнародовано, что в конце 1960-х — начале 1970-х годов мог произойти поворот в отношениях между иезуитами и Opus Dei, который в итоге не случился. В интервью для этой книги в декабре 2004 года нынешний прелат Opus Dei епископ Хавьер Эчеверрия поведал, что в это время Аррупе рассчитывал протянуть Эскрива оливковую ветвь. Аррупе предложил, чтобы иезуиты и Opus Dei вместе организовали университет. Идея состояла не только в объединении средств для образовательных целей, но и в преодолении различий, чтобы таким образом уменьшить расхождение во взглядах в католической церкви, которое символизировала брешь между иезуитами и Opus Dei. Без сомнения, Аррупе понимал, что, принимая во внимание исторические обязательства как иезуитов, так и Opus Dei по евангелизации интеллектуальной части населения, этот проект мог быть естественным результатом их общей миссии.
Эчеверрия рассказал, что Эскрива отверг это предложение.
«Он сказал Аррупе: «В данном случае вы рискуете». Иезуиты становились чересчур похожими на мирян в своем желании сделать слишком многое для мира и в результате теряли свою религиозную индивидуальность. Эскрива чувствовал, что если бы мы таким образом объединились, то либо Opus Dei стал бы более религиозной организацией, либо иезуиты стали бы более секулярными. В любом случае кому-то из нас был бы нанесен ущерб. Это можно сравнить с работой докторов и юристов в одном ведомстве».
Таким образом, идея о создании совместного университета иезуитов и Opus Dei не была осуществлена.
Но в любом случае каждый наделенный воображением католик не может удержаться от мысли, что Эскрива, отказавшись, не использовал хорошую возможность. Такой университет мог бы стать не только изумительным экспериментом внутрицерковного диалога (я бы заплатил большие деньги, чтобы попасть на собрания профессоров факультетов!), но и на академическом и профессиональном уровнях это было бы первоклассное учебное учреждение.
Многие обозреватели утверждают, что сегодня старые соперники успокоились. Нынешний генерал ордена иезуитов отец Питер Ханс Колвенбах сказал мне, что он был знаком с епископом Альваро дель Портильо и считал его «превосходным человеком» и, насколько он знает, сейчас между двумя группами «нет проблем». В подтверждение можно привести следующее свидетельство. Дэвид Куоман, пятидесятитрехлетний супернумерарий из Перу, сказал, что, когда он впервые почувствовал тяготение к Opus Dei, он пришел к своему духовнику, который был иезуитом. «Если вы чувствуете, что это ваш путь, следуйте по нему», — благосклонно отозвался священник. Тем не менее даже в 2005 году напряжение существовало, хотя в молчаливой и менее взрывной форме. Готовность как иезуитов, так и членов Opus Dei найти созидательные способы преодоления этих затянувшихся разногласий станет важным моментом в решении широких церковных проблем.
Официальные представители Opus Dei настаивают, что организация не имеет своей «повестки дня» в католической церкви и в рамках церковного учения, участвуя в дебатах, ее члены могут свободно занимать любую позицию. Например, в без конца обсуждаемом в США вопросе, нужно ли политикам, признающим право женщин на прерывание беременности, отказывать в причастии, членов Opus Dei можно найти среди сторонников обоих мнений. Недавно я завтракал в Вашингтоне со священником Opus Dei, который сказал, что он хотел бы до того, как лишать политиков причастия, знать о них больше, чем написано в избирательном бюллетене, и высказал мнение, что «все мыслящие люди» в Opus Dei имеют по этим вопросам либеральные взгляды. Я встречал мыслящих членов Opus Dei, которые могут с этим поспорить, но суть в том, что в этих спорах присутствует подлинный плюрализм мнений.
Тем не менее разница, установленная членами Opus Dei, между «учением церкви», которое вне дебатов, и «открытыми вопросами», которые дебатируются, не так проста, как кажется. Многие теологи, не говоря уж об обычных католиках, верят в возможность прогресса, если церковь будет глубже размышлять о смысле проповеди, о традициях и о человеческих переживаниях. Именно это английский кардинал XIX века Джон Генри Ньюман называл «развитием догмы», с его незабвенным высказыванием о том, что «жить — значит изменяться, а чтобы стать совершеннее, нужно изменяться часто». Таким образом, католические мыслители постоянно настаивают на продвижении вперед, побуждая церковь переосмысливать традиционные подходы к сексуальной ориентации, к нехристианским религиям, к власти папы и множеству других вопросов. Они утверждают, что это не рецепт релятивизма, а более содержательная преданность. Замораживание «учения церкви» на конкретной стадии развития чревато риском создания идола и однобоким толкованием доктрины, которая после многих изменений еще не достигла упомянутой Ньюманом степени совершенства.