Я беседовал с Бургграф в ее офисе, и в конце разговора мы коснулись темы «усмирения». Она сказала, что, поскольку вериги и бич трудны для понимания многих людей, окружающих Opus Dei, возможны другие виды усмирения, например хорошим решением может быть еженедельный постный день. Пост — это «более современная» форма усмирения, и он переключает внимание людей с самого акта на духовную цель, которой он служит. (Под «людьми» Бургграф имеет в виду всех, кто не относится к Opus Dei, — они могут быть в других организациях католической церкви или не иметь никакого отношения к религии.)
В качестве примечания: чтобы почувствовать на себе суть проблемы, я надел вериги, оставшиеся от бывшего члена. Хотя я думаю, что привыкнуть к ним можно, ощущение показалось мне довольно болезненным, особенно при сидении, когда бедро приподнято и шипы больно впиваются в тело. С другой стороны, это не было непереносимым или мазохистским, и, например, пробежать милю, особенно в моем прискорбном физическом состоянии, было бы тяжелее.
Возможно, поэтому вопросы об усмирении раздражают членов Opus Dei больше всех мифов и предрассудков, окружающих организацию. Они настаивают на том, что усмирение — это небольшая часть «духа Дела» и публичное внимание к нему вводит всех в заблуждение. Один нумерарий сказал мне, что для него ответы на вопросы о веригах — более болезненная форма усмирения, чем ношение этих вериг.
Большая часть содержания этого раздела почерпнута из рубрики «Усмирение» в Католической энциклопедии.
Традиционно католическая теология понимала умерщвление плоти как форму аскетизма, способ подготовки людей к добродетельной и святой жизни. На протяжении веков практика аскезы была одним из качеств, которые обеспечили католическим проповедникам доверие окружающего мира. Томас Мертон, будущий монах-траппист, автор бестселлера 1948 года The Seven Storey Mountain, описал впечатление, произведенное на него католическим священником, чье мертвенно-бледное лицо было «изнурено аскезой».
Усмирение — это прежде всего средство для тренировки тела переносить трудности. В этом смысле можно решить, что это род духовной разминки, способ настройки мускулов души. Однако усмирение практикуется и нехристианами, и теми, кто в Бога не верит. Например, родители в качестве наказания часто отказывают детям в каких-то удовольствиях. Христиане же верят, что милость Божия поможет человеку преодолеть трудности и усмирение — это способ противостоять греху.
Считается, что усмирение помогает покаянию и вызывает желание исправиться в случае, если грех уже совершен. Усмирение играет роль ощутимого напоминания о том, что, когда человек грешит, это вызывает боль у самого грешника, у того, кому он нанес обиду, и у Бога. Это не означает, что есть что-то от природы порочное в тех вещах, от которых человек отказывается. Нет ничего греховного в принятии горячего душа, в спанье на подушке, во второй чашке кофе после обеда. Именно потому, что эти вещи сами по себе хороши, значителен эффект «принесения их в жертву». Усмирение рассматривается как заглаживание греха, как способ показать Богу, что человек сожалеет и исполнен решимости больше не грешить. (Это еще одна неверная деталь в Коде да Винчи Дэна Брауна. Сайлас, альбинос-убийца из Opus Dei, безусловно, собирается грешить дальше и на самом деле это делает — он убивает следующую жертву уже через час. Если человек запланировал свой следующий грех, невозможно рассматривать усмирение плоти как заглаживание вины.)
На более глубоком духовном уровне практика усмирения должна объединять христиан со страданиями Христа, с его смертью на Кресте. Это не означает, что принятие холодного душа считается равноценным смерти на Голгофе. В ортодоксальной христианской теологии только «искупление», или смерть самого Христа, может быть возмещением греха. Тем не менее идея состоит в том, что каждый отдельный христианин может добавить свои собственные «заглаживания» или страдания к тому, что Христос вынес на Кресте, и тем человек угождает Богу и приносит жертву во имя спасения мира.
Члены Opus Dei, давшие обет безбрачия, часто рассматривают усмирение плоти как способ «отдать себя» Богу, содержащий в себе некоторые физические усилия, так же как супруги отдают себя друг другу и семье. Однако, подчеркивают они, «усмирение» не должно быть физическим актом, таким как сон на доске или самобичевание. Как отмечали многие католические авторы, «подлинное» усмирение глубоко внутри человека — нужно побороть гордыню, победить ненависть или научиться любить бескорыстно. Они предостерегают, что внешние действия полезны, только если они способствуют внутренним переменам.