Антиспарта — В древней Спарте уничтожали детей, слабых телом. Кайндл требует, невзирая на состояние начинки и оболочки, аннигилировать несущее опасную девиацию. Непонятно, почему же всё-таки «Антиспарта», а не «Неоспарта». Пусть это будет вопросом для Кайндла или автора.
только разбитый нос… — именно так, по легендам, с разбитым носом нашли исторического Бледу.
.в коричневых брюках, белом свитере и жёлтом пиджаке — та же цветовая аллюзия.
Меня зовут Валентино — возм., аллюзия на Валентино Борджиа (? — 1499), романского графа, убитого своим братом Цезарем.
Возведите трусость в закон… — Ср.: «Нужно бояться, миленький. Очень, очень бояться. Тогда станешь порядочным человеком». Ж.-П. Сартр «Мухи», акт II, явл. 1. См. напр. Ж.-П. Сартр «Тошнота» — М., 1997.
иранского гражданина Мухаммеда Худайбенде… — Мухаммад Худайбенде (прав. — Шейбани) (1451—1510), основатель персидской династии ханов Шейбанидов (с 1500), потомок Чингисхана. Взошёл на престол после убийства своего брата Исмаила.
за сокровищами Мунздука… — Мунздук, гуннский правитель, отец Аттилы и Бледы.
Кукловод
Хорошо шутить можно только одним способом:
делать из людей игрушки.
Я проснулся от того, что случайно уронил голову на пульт. На сцене вспыхнула декорация из «Карлика Носа». Зеленый камин, в котором старая карга варганила свое вонючее варево, заблистал оранжевыми и алыми светодиодами. В плетенке недвижно скалились капустные головы, остальная часть сцены оставалась черной дырой.
Вчера была премьера, и мы с монтажниками и звуковиками неслабо отметили этот детский праздничек (актеры возливали отдельно — обычная субординация). Помню, заходил главреж, поздравил с хорошей работой и поставил пузатый коньячок. Помню, как начцеха вызывал такси. Помню, занимал Гене-монтажнику стольник, И последнее: как поднялся в цех сменить тапочки на ботинки…
Электронное табло показывало 02:43. Тапочки я так и не переодел, зато под пультом поблескивала треть «клюковки». Интересно, почему меня никто не забрал? Молодцы, напарнички!!! Сигнализацию снимут только в семь — даже в толчок не выйти. Можно только через окошко цеха — в зал. Здесь это реально. Хорошо, что уволился из цирка — там пятьдесят метров до манежа — сиди и не кашляй. Глотнул из горла — стоит выключить освещение — мрачная картинка наводит депрессию. Я бы вообще запретил детям читать Гауфа — его нужно только смотреть, причем с нашей свето-звукотерапией и мамочкой под боком — лишь в этом случае безысходная инфернальность укрепит детский иммунитет.
И вдруг мне стало не по себе — в декорациях кто-то зашевелился. Крыс в театре отродясь не было, все тросы и софиты недавно смазаны. Может, Генка завалился сопеть прямо за кулисой? Это было не впервой.
И тут отчетливо, хоть и негромко, из шороха стал проявляться Григ. Я метнулся к пульту звуковиков — он был отключен. Даже шнуры от динамиков были отсоединены. И, тем не менее, пульс гномов маршировал от кресла к креслу в оглушительно пустом зале. Глотнул «клюквы» — «подземный король» не утихал. Вырубил пульт — камин не гас, мерцающее в нем пламя только «разгоралось», превышая предельно допустимую мощность сети. Стало совсем тревожно.
Рядом валялись наброски к диссертации Лады «Влияние температуры на акустику снега». Она еще в детстве заметила, что снег при разном минусе скрипит особенно и очень четко определяла температуру за окном по первому вышедшему из подъезда. Осталось только все воплотить в нотных графиках: абсцисса — цельсии, ордината — нотный шифр. Я, наверное, один с настоящим уважением относился к ее записям — даже научрук скептически почесывал усы обкусанными ногтями. Попытался читать введение, но в башку лезло только достоевское «По поводу мокрого снега». Самокопания Подпольщика становились удивительно родными. Тем более, что записки парадоксалиста были темой моей, давно заброшенной диссертации.
И вдруг сработала снегомашина — мохнатые хлопья полетели на первые ряды, хаотично и непорционно, как будто заклинило реле или сломались насадки. Жутко, вроде, не было — покалывание в груди — обычная похмельная аритмия. Иррациональность даже прикалывала — мир снаружи тоже не был пресыщен логикой. Но что-то происходило в зале и во мне. Словно рука всевышнего пупенмейстера замысливала для меня спектакль. Или со мной? Или надо мной. Но ведь если кому-то нужно, обычно зажигают звезды. Ну или чаще — начинают войну. Как в нелепом фильме — один спуск затвора, и ты — либо на небесах, либо в фотоальбоме. «Пока не освещен — защищен», — родился окказиональный афоризм. «Its time to play the music? Its time to light the lights…