— Мам, а мы можем пойти за кулисы? — шёпотом спрашивает она, словно боясь нарушить волшебство момента.
— Ты хочешь? — отвечаю, чуть улыбаясь.
— Очень! — Соня кивает с серьёзным выражением лица, которое делает её ещё трогательнее. — Я хочу познакомиться с дирижёром и попросить его взять меня в оркестр, когда я вырасту!
Я не могу сдержать улыбки и мягко касаюсь её волос.
— Думаю, это можно устроить.
Соня радостно подпрыгивает на месте, и я понимаю, что этот вечер для неё стал настоящим праздником.
Через несколько минут мы идём по узкому коридору, где туда-сюда снуют музыканты, увлечённые своим делом. Соня с восторгом оглядывается по сторонам, словно оказалась в закулисье волшебного мира.
Я держу её за руку, когда дверь одной из гримёрок открывается, и на пороге появляется Максим. Его взгляд тут же останавливается на мне, как будто он знал, что я окажусь здесь.
На его лице появляется лёгкая, почти неуловимая улыбка, и он уверенно подходит ближе.
— Полина, — произносит он тёплым, но сдержанным тоном, а затем его взгляд переходит на Соню. — А это, должно быть, твоя дочь?
Соня, словно зачарованная, смотрит на него, а потом робко кивает.
— Здравствуйте, я Соня, — говорит она чуть громче шёпота, но с заметной решимостью. — Вы дирижёр?
Максим слегка наклоняет голову и отвечает:
— Да, я дирижёр. И, похоже, у нас в гостях юная музыкантка?
Соня расправляет плечи и гордо заявляет:
— Я играю на виолончели и хочу играть в оркестре, когда вырасту!
Максим улыбается шире, его глаза искрятся от удовольствия.
— Это замечательно! — отвечает он, и в его голосе слышится искренний интерес. — Уверен, у тебя большое будущее.
Я стою рядом, наблюдая за их разговором, и чувствую, как в груди разливается тёплое, но тревожное чувство.
— А хотите прийти на мой концерт? — внезапно спрашивает Соня, глядя на Максима с полной уверенностью, что её предложение невозможно отклонить.
Мои глаза широко распахиваются от неожиданности, и я невольно посмеиваюсь, стараясь смягчить её энтузиазм:
— Соня, ну что ты! У Максима наверняка слишком много дел, чтобы ходить на концерты в музыкальные школы.
— Ну почему же? — перебивает Максим, и в его голосе слышится лёгкая улыбка. — Я с удовольствием. Когда будет твой концерт, Соня?
— В конце декабря, — отвечает она быстро, с едва скрываемым восторгом.
— В конце декабря, — повторяет Максим, словно запоминая точное время и дату. Затем его взгляд поднимается ко мне, и в этот момент в воздухе повисает что-то едва уловимое, но значимое.
— Я обязательно буду там, — добавляет он, и в его словах звучит не только обещание, но и что-то большее, что заставляет моё сердце замереть на мгновение.
Соня, сияя от счастья, радостно кивает, а я, пытаясь скрыть лёгкое смущение, лишь тихо улыбаюсь.
Мы ещё некоторое время болтаем в коридоре. Соня быстро находит общий язык с музыкантами, и уже через минуту я замечаю, как она пробует свои силы на тромбоне под одобрительные улыбки оркестрантов. Её смех заполняет пространство, создавая вокруг атмосферу лёгкости.
Я, стоя чуть в стороне, наблюдаю за дочерью, но ощущаю на себе взгляд Максима. Он не сводит глаз, и его присутствие, кажется, занимает всё вокруг.
— Я рад, что ты пришла, — вдруг говорит он тихо, его голос звучит почти интимно.
Я немного смущаюсь, опуская взгляд, но отвечаю:
— Спасибо, что пригласил. Это многое значит для... — я запинаюсь, чувствуя лёгкое волнение, и заканчиваю, немного натянуто, — для Сони.
На мгновение наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу что-то сложное, глубокое. На его губах появляется лёгкая, но горьковатая улыбка, которая будто выдаёт больше, чем он готов сказать вслух.
— Что ты делаешь завтра? — вдруг спрашивает он, его тон спокойный, но в голосе звучит едва заметная настойчивость.
— Завтра? — я вздрагиваю, не ожидая этого вопроса, и переспрашиваю с ноткой растерянности.
— Да, — кивает он, пристально глядя на меня. — Я хочу показать тебе кое-что. Встретимся в двенадцать у главного входа в консерваторию.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слов не нахожу, только молча киваю, словно приняла приглашение прежде, чем успела обдумать его.
Дома Соня не умолкает, рассказывая Антону о том, каким потрясающим был оркестр и как она познакомилась с дирижёром и другими музыкантами. Я замечаю, как её глаза горят от восторга, а её слова льются рекой. Когда Соня, наконец, засыпает, я остаюсь в тишине, поглощённая мыслями.
Антон подходит ко мне, его шаги тяжело звучат по полу. Он молча присаживается рядом и, не смотря на меня, сухо спрашивает: