— Максим! — с радостными криками она бежит к нему и обхватывает его руками.
На мгновение я успеваю заметить легкую растерянность на его лице, как будто он не ожидал такой встречи. Но уже через секунду его выражение меняется, и на лице появляется улыбка.
Я подхожу, прижимаю Соню к себе, обнимая её за плечи, и, улыбнувшись, обращаюсь к Максиму.
— Привет.
Максим отвечает мне тёплой, искренней улыбкой, как будто нашёл на мгновение в этой буре встречу с кем-то близким.
— Не знал, что вы здесь.
Я слегка пожимаю плечами и, глядя на него, спокойно говорю:
— Мы решили сегодня просто послушать музыку.
Тон моего голоса лёгкий, но в нём есть нечто большее — словно я говорю не только о том, что произошло, но и о том, что остаётся между нами.
Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, будто пытаясь понять, что скрывается за этим мгновением, когда Соня вдруг радостно вскрикивает:
— А можно мне пройти на сцену? — спрашивает Соня, не скрывая своего восторга.
Я растерянно отвожу взгляд и тихо говорю дочери:
— Соня, не думаю, что это уместно.
Но Максим, не обращая внимания на мои сомнения, кидает на меня игривый взгляд и с улыбкой отвечает:
— Всё нормально. Конечно, можно, Соня. Пойдём!
Он начинает двигаться в сторону сцены, подзывая нас с Соней за собой. Мы следуем за ним, и вот, оказываемся в одной из кулис. Соня, не выдержав, радостно выбегает на сцену, где уже убрали все стулья и вывезли огромный рояль.
Она тут же забывает о нас, полностью поглощённая моментом. Начинает изображать артистку, расправляет плечи и изящно кланяется, словно на настоящем концерте. Я стою в сторонке и наблюдаю за её восторженным поведением. В этом есть что-то особенно трогательное — её невинная уверенность, с которой она становится частью этой магии.
Внезапно я чувствую лёгкое прикосновение к своей руке. Максим мягко поглаживает моё запястье, и, чуть наклонившись к моему уху, шепчет:
— Я думал о тебе…
Я ощущаю, как сердце пропускает удар. Его горячее дыхание касается моей кожи, а голос — глубокий и бархатистый заполняет каждую клеточку тела. Я закрываю глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом ощущении, и инстинктивно наклоняю голову, стремясь быть к нему ближе. Кажется, будто между нами уже не осталось ничего, кроме этого молчаливого, невыразимого желания.
— Я тоже думала о тебе… — внезапно отвечаю я.
— Когда мы встретимся? — его вопрос звучит, как вызов, полный напряжённого ожидания.
Его голос, наполненный жаром, проникает в меня, и я ощущаю, как от него моя кожа покрывается мурашками. Внутри меня словно разгорается неуправляемое пламя, которое я не могу ни остановить, ни контролировать. Это тепло, его близость, его слова — всё вместе поглощает меня, как огонь, который невозможно потушить.
— Завтра, — быстро отвечаю я. — В три часа.
— В сквере, где мы гуляли.
Я киваю.
— Хорошо…
Мы оба тяжело дышим, как будто только что пережили не разговор, а что-то намного большее. Время будто замедляется, и между нами остаётся невидимая, но ощутимая связь. В этот момент Соня бежит ко мне, и Максим слегка отступает, как будто возвращаясь в реальность.
— Мама, ты слышала, как я играла?
— Да… — растерянно отвечаю я, хотя на самом деле не видела и не слышала ничего, кроме Максима, его дыхания, его присутствия рядом. Всё, что было до, кажется незначительным в сравнении с этим моментом.
9.
На следующий день я отвожу Соню к маме. Едва мы переступаем порог, она пристально смотрит на меня, словно видит что-то, чего я сама не осознаю.
— Полина, я же вижу, ты сама не своя. Что-то с Антоном? — её голос наполнен беспокойством.
— Нет, мама, тебе кажется, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно, но её взгляд говорит, что она не поверила ни одному моему слову.
Пока Соня с восторгом рассказывает бабушке про вчерашний концерт и свою «игру» на сцене, я избегаю лишних разговоров, скрываясь за занавесом обыденных дел. Наконец, когда мы снова остаёмся одни, мама снова возвращается к своему вопросу.
— Полина, — мягко, но настойчиво начинает она. — Если что-то не так, ты можешь мне сказать.
Я избегаю её взгляда и нервно тереблю край своей сумки.
— Всё нормально, правда, мама. Просто немного устала.
Она хмыкает, но не настаивает. Мне кажется, что она знает больше, чем говорит, но я не могу сейчас ни объяснить, ни оправдаться.
Через полчаса, оставив Соню в уюте бабушкиного дома, я выхожу на улицу. Холодный воздух слегка отрезвляет, но в голове всё ещё звучат слова Максима: «Когда мы встретимся?»