И вдруг я чувствую мягкое прикосновение к своей ладони.
Я опускаю взгляд и вижу, как рука Максима накрывает мою. Его прикосновение тёплое, уверенное, будто он пытается разделить со мной этот момент.
Я поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются.
— Она молодец, — тихо говорит он, так чтобы услышала только я.
Эти простые слова почему-то трогают меня до глубины души. Они проникают куда-то в сердце, согревают его, как солнечные лучи в зимний день.
Я улыбаюсь ему, чувствуя, как в груди растёт какое-то необъяснимое счастье.
— Я знаю, — шепчу в ответ, и мой голос дрожит от эмоций.
Мы продолжаем сидеть так, рука в руке, пока Соня заканчивает своё выступление. Её последние ноты звучат торжественно, она заканчивает идеально, и весь зал взрывается аплодисментами.
Я смотрю на неё, сияющую от радости, и понимаю, что этот момент — один из тех, которые запомнятся мне навсегда. А рука Максима в моей ладони делает его ещё более незабываемым.
После концерта мы с Максимом направляемся за сцену, чтобы поздравить Соню. Однако как только мы входим в коридор, нас встречает строгий взгляд Антона. Я невольно останавливаюсь, ощущая напряжение в воздухе. Максим, уловив моё замешательство, тихо говорит:
— Всё в порядке. Пойдём.
Его спокойствие придаёт мне уверенности, и мы приближаемся к Антону и Соне.
— Приветствую, — вежливо обращается Максим к Антону, не теряя самообладания. Затем он сразу переводит взгляд на Соню, и его голос становится мягче:
— Соня, ты сегодня великолепно себя показала. Если будешь продолжать в том же духе, я с радостью буду ждать тебя в своём оркестре.
Соня широко раскрывает глаза, её лицо светится неподдельным восторгом:
— Правда?
— Конечно, — отвечает Максим с теплотой, от которой я ощущаю в груди щемящее чувство.
Но Антон тут же вмешивается, его голос звучит резко:
— Уверен, вы говорите это всем детям.
Эти слова звучат жестоко, особенно по отношению к Соне.
— Антон, — строго замечаю я, чувствуя, как раздражение нарастает.
Максим спокойно переводит взгляд на Антона, а затем снова обращается к Соне:
— Я говорю совершенно серьёзно. У тебя прекрасная техника, и ты умеешь передавать эмоции. Продолжай заниматься, и у тебя всё получится.
На лице Сони появляется робкая, но счастливая улыбка, а я чувствую, как внутри разгорается гордость за неё.
— Хм… — вырывается из уст Антона, и это звучит скорее как насмешка.
Максим бросает на него короткий, но выразительный взгляд, не поддаваясь на провокацию. Затем он поворачивается ко мне:
— Что ж, мне пора.
Его взгляд снова смягчается, когда он обращается к Соне:
— Спасибо за приглашение, Соня.
— Я так рада, что вы пришли, — говорит она искренне, обнимая Максима.
Он ласково похлопывает её по спине, бросает мне прощальный взгляд, полный какой-то тихой надежды, и уходит.
Антон провожает его взглядом, напряжённо и недовольно. Затем он поворачивается к Соне, и его голос звучит резко:
— Иди переодевайся. Мы ждём тебя.
Я смотрю на Соню, её радостный настрой мгновенно сменяется настороженностью.
— Антон, — снова пытаюсь я, но он игнорирует меня, продолжая смотреть в сторону, куда ушёл Максим.
Всю дорогу до дома нас окружает тягучая, почти осязаемая тишина. Антон ведёт машину резко, словно пытается разрядить своё напряжение через педаль газа. Когда мы наконец паркуемся, я облегчённо выдыхаю и тянусь к ручке, чтобы открыть дверь.
— Подожди, — его голос звучит сухо и жёстко.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, насторожённо заглядывая в его лицо.
— Соня, поднимайся в квартиру. Мы с мамой сейчас придём.
Соня берёт ключи с удивлённым выражением на лице и, ничего не говоря, выходит из машины. Я молча остаюсь на месте, чувствуя, как внутри всё напрягается до предела. Антон, не глядя на меня, долго сидит неподвижно, затем неожиданно резко говорит:
— Скажи мне прямо сейчас… — он чеканит каждое слово, словно пытаясь прожечь их насквозь. Я слышу, как собственное сердце начинает стучать быстрее. — У тебя с этим дирижёром что-то есть?
Его вопрос повисает в воздухе, как тяжёлое облако. Я отвожу взгляд, чувствуя, как меня охватывает паника и одновременно странное чувство облегчения. Я знаю, что должна ответить.
— Отвечай! — его голос становится громче, словно он пытается выбить из меня признание.
— Да, — неожиданно даже для себя говорю я.
Антон застывает на мгновение, будто превращается в статую. Затем его лицо искажает ярость. Словно выплескивая её наружу, он со всей силы начинает бить по рулю. Глухие удары разносятся по салону машины. Я рефлекторно закрываю глаза и сжимаюсь.