– Ты бы поосторожнее с деньгами-то, – сказал я Артему, – они же не наши.
– Наши, наши – рассмеялся Артем, – мы уже почти миллионеры, а ты все копейки считаешь.
– А вдруг не получится, – продолжал я, – вдруг сорвутся все наши сделки?
– Ну ты и пессимист, – удивился Артем, – они совершенно точно не сорвутся, будь уверен.
Всю следующую неделю мы готовили документы для Славина, в результате смета составила сто девяносто девять тысяч пятьсот долларов, из которых десятая часть принадлежала Славину.
Макс и Артем челночно перемещались между «штабом» и офисом ММБИ, постоянно внося изменения в планы расстановок, меняя спецификации, модели и цвета.
Я же параллельно вычерчивал расстановку мебели для Любомира и изучал технические каталоги «Лассаля».
Я довольно быстро осознал, что профессионалы мы неважные, прежде всего потому, что плохо знаем сам продукт.
Артему повезло, потому что Славин выбрал мебель из так называемого «лакшери» каталога и весь заказ можно было скомплектовать, не раскрывая прочие.
В случае же с Любомиром мне пришлость выбирать мебель сразу из четырех каталогов, и через две недели я стал главным специалистом по мебели в компании «Арина Инк.».
В начале декабря мы подписали первый контракт с ММБИ. Всю сумму они аккредитивом перевели на счет «Лассаля», то есть свои деньги мы должны были получить в середине января.
Когда позвонил Марк из Монреаля и сообщил, что аккредитив получен, мы открыли шампанское – первый успех после стольких неудач.
– Я счастлив, – произнес Артем, – я очень надеялся на быстрые успехи, но этот контракт, скажу честно, стал неожиданностью даже для меня.
– Это же только начало, – продолжил Макс, – мы еще выше поднимем знамя ударников капиталистического труда и возьмем обязательство подписать два контракта с ММБИ до конца года.
Я выразил свое восхищение прозорливостью Артема и поделился тем, что меня до последнего момента терзали сомнения в успехе нашего предприятия.
– Ну вот теперь, когда уже первая сделка являет собой свершившийся факт, – сказал Артем, – объясни почему?
– Хорошо, попробую, – ответил я, – во-первых, мебель из далекой Канады для нищей России не предмет первой необходимости; во-вторых, никто из нас не разбирался в вопросах эргономики, в части организации условий труда сотрудников офисов или, проще говоря, никто не учил нас, как правильно расставлять столы.
Артем, не перебивая, слушал меня, и я даже не думал, что он даст мне развернутый, исчерпывающий ответ.
– Твоя ошибка в том, что ты стараешься объять необъятное. Зачем ты оперируешь такими понятиями, как «нищая Россия»? Она местами нищая, а местами богатая. Если ты президент России, то тебе очень важно знать, как в среднем живет народ. А если ты продаешь хлеб в булочной, рассчитанной на обслуживание квартала, то тебе важно знать, как живут люди вокруг тебя, в котором часу встают на работу, какой хлеб любят, ржаной или пшеничный, и сколько какого вида требуется выпекать. Будешь думать о России в целом – прогоришь. Беда ваша, – он именно это и подчеркнул – ваша, – в том, что вы все стараетесь думать в государственном масштабе, не думая о своих близких. Согласись, ведь очень просто решать глобальные вопросы, не решая при этом проблемы, например, своей семьи.
– Хорошая речь, Артем, – поддержал Макс, – очень хорошая!
– Я в Москве уже три месяца, – даже не улыбнувшись, продолжил Артем, – и увидел, как быстро идет развитие финансового сектора, появились сотни коммерческих банков, и им нужно все: столы, стулья, ручки, карандаши, компьютеры, но это не все. Им понадобятся технологии, системы безопасности. Так что мы начали с самого простого: с мебели. Вот и ответ. Я не собираюсь решать проблемы нищей России, я буду решать проблемы России богатой.
Я задумался. Насколько основательны и фундаметаль-ны были выводы, которые делал Артем, и сделка с ММБИ, которую до этого разговора я считал счастливым лотерейным билетом, теперь казалась закономерным завершением точного расчета Артема.
– По крайней мере, – сказал я, – мы занимаемся совершенно честным и легальным бизнесом.
– Уверен? – поинтересовался Артем. – А скажи мне, как ты собираешься платить налоги?
Я удивленно пожал плечами – это вопрос вообще не интересовал меня до этой минуты.