– Ну вот видишь, – засмеялся Артем, – легальный бизнес – это великое благо, которое я не могу пока себе позволить.
Первый успех вселил в нас уверенность, и последующие две недели уже проходили под знаменем моих побед.
Любомир оказался не так прост, как мне показалось во время нашего знакомства.
Действительно, он был доверенным лицом президента ПКБ Владимира Градова, ставшего впоследствии одним из олигархов конца девяностых. Подготовив и реализовав проект особняка президента, Любомир получил неограниченный кредит доверия со стороны Градова, и вскоре я осознал, что знакомство с Любомиром – моя большая удача.
Когда Люб знакомил меня с начальником управления банка по строительству, который являлся непосредственным его руководителем, тот многозначительно подтвердил, что Любомир решает весь спектр вопросов, напрямую не связанных со строительством. Он дважды подчеркнул, что именно «весь спектр вопросов».
Любомир сообщил, что, составляя программу оснащения филиалов, он включил в базовую поставку нашу мебель, а это означает, что в январе – феврале мы можем подписать десять контрактов общей стоимостью полтора миллиона долларов.
В один из вечеров, ужиная в ресторане с Любом, я с интересом слушал историю взлета молодого сербского архитектора.
Его отец, женившись на русской, остался в России, и вскоре у них родились с перерывом в два года два сына: Любомир и Зоран.
Они жили очень богато, родственники со стороны отца владели небольшими производствами в Сербии и Черногории – ведь благодаря Тито, бессменному лидеру Югославии, после победы во Второй мировой не все было национализировано.
Хотя самого Иосифа Броз Тито ни Любомир, ни его отец явно не боготворили, считая, что хорват Тито все делает для того, чтобы приуменьшить роль сербов в единой Югославии.
А события, которые развивались в югославских республиках в начале девяностых, и вовсе, по мнению Любомира, были опасны для всей Европы.
Как и его отец, Любомир был женат на русской, и у него была трехлетняя дочь. В ПКБ он попал еще студентом архитектурного института. Он со своим другом подготовил проект внутреннего убранства президентского особняка для своего курсового проекта, однако именно эта работа и сделала его фаворитом Градова.
После завершения работ в доме президента банка Люб стал ведущим архитектором в управлении капитального строительства.
По словам Любомира, его коллеги за полгода работы в управлении покупали себе новые машины.
Согласовав заранее с Артемом, я предложил Любомиру пять процентов с любой сделки между нами и ПКБ, и он без раздумий принял наши условия.
1992 год заканчивался, незадолго до Нового года Оля, наш счастливый талисман, приехала в «штаб».
Через полчаса мне позвонил Любомир и попросил подъехать к нему, чтобы внести незначительные корректировки в будущий контракт, и, оставив Олю в «штабе», я уехал.
Вернувшись, я застал Олю очень расстроенной и, пожалуй, напуганной.
Она рассказала, что после моего отъезда приехал Артем, он забыл какие-то документы, и, увидев, что она в квартире одна, недвусмысленно предложил «близкие контакты третьей степени».
Я не сомневался, что именно так и было сказано Артемом, потому что название одного из лучших фильмов Спилберга Артем употреблял по ему одному известным причинам только в таком контексте.
После отказа Оли Артем позволил себе несколько сальностей и попытался посадить ее к себе на колени. Когда она вырвалась, он перевел все в шутку, взял забытые бумаги и уехал.
Вскоре вернулись Максим и Артем, и я заметил, что Артем пребывал в прескверном настроении. Я с порога рассказал о новостях из ПКБ, отметив, что если первый контракт остался за Артемом, то самый крупный точно будет моим.
Пропустив мимо ушей мою информацию, Артем поинтересовался, что Оля до сих пор у нас делает. Не дождавшись моего ответа, он напомнил мне, что здесь, прежде всего, офис компании, а во-вторых, квартира, в которой он и Макс проживают.
Я ответил, что отношусь с безусловным уважением и к компании, и к нему лично, но считаю необходимым напомнить, что некоторое время назад Олю в гости пригласил именно он.
Оля была нашей общей знакомой, но при этом ни с кем из нас не имела близких отношений третьей степени, а кроме того, наш «штаб», вспоминая приглашение девушек из подземного перехода, бастионом целомудрия назвать никак нельзя.
Артем потребовал, чтобы через пять минут «ее духу здесь не было».
К счастью, разговор происходил под аккомпанемент льющейся на кухне воды, и Оля не слышала ни слова из нашего разговора.