– Ты очень сильно подвел компанию, – продолжил Артем, – доверился человеку, которому никто из нас не доверяет.
Я не ответил, размышляя, сообщить ли Артему о следователе, который ведет его дело.
– Следак твой – муж ее лучшей подруги, – тихо произнес я.
– Вот так номер, – сказал Артем, – и давно ты скрываешь это?
– Узнал, когда ты был в Греции, – ответил я.
Мысленно я был далеко за пределами офиса, и дальнейшее обсуждение партнерами моей судьбы в этот момент беспокоило меня не больше, чем решение Артема о мебели для «виноделов».
Прежде всего мне нужно было поговорить с Евгенией.
Совещание завершилось, Артем и Иосиф проголосовали за лишение меня поездки в Монреаль, Макс при этом воздержался.
Сразу после совещания я уехал; отпустив водителя, не поднимаясь к себе, я приехал к Жене. Звонил в дверь ее квартиры, пока не осознал всю бессмысленность этого действия, – дома ее точно не было. «Отпуск за свой счет», – вспомнил я слова Артема и уже из дома набирал телефонный номер рижской квартиры Евгении. Ответа не было. Раздался телефонный звонок, и я вздрогнул от неожиданности.
– Привет! Это что еще за новости? – Звонила Ира из Монреаля, дочь Марка. – Что это вы там надумали?
– Что мы надумали? – сыграл я в парафраз.
– Почему едут только Иосиф и Макс? Ты решил остаться в Москве? – продолжала Ира. – У вас вообще все в порядке?
– А, ты об этом! – ответил я, решив, что выносить сор из избы совершенно преждевременно. – У нас тут сложностей много, и боюсь, что Артему одному будет тяжеловато, так что в следующий раз приеду.
– Папа очень расстроился, – сказала Ира, – он именно тебя хотел больше всего увидеть.
Закончив разговор, я снова набрал рижский телефон Жени.
– Алло, – раздалось на другом конце провода.
– Привет, – начал я, – давно прилетела?
– Минут двадцать как вошла; представляешь, уезжая, забыла вынести мусор, поверь, ты не хочешь знать, что я тут увидела, – как ни в чем не бывало говорила Евгения, – но я уже звонила в офис, Лариса сказала, что ты заболел.
– А зачем ты взяла отпуск? – спросил я.
– Какой еще отпуск? – удивилась Женя. – Меня отправил Артем, требует, чтобы я встретилась с журналисткой, которая в «Экономике и Культуре» большую статью написала про жулика и мошенника Артема.
– А что ты рассказала Артему? – Я начал понимать, что Артем утром разыграл отличный спектакль.
– А что я могла сказать? – удивилась Женя. – Сказала, что найду к ней подходы и узнаю, откуда ветер дует, да и общались мы с Артемом минут десять, не больше.
– Он что-нибудь спрашивал про меня? – поинтересовался я.
– Ни слова, – ответила Женя, – может, объяснишь, что происходит?
Я подробно пересказал события сегодняшнего дня, и Женя выслушала меня, почти не перебивая.
– Это то, о чем я тебя предупреждала летом, – сказала она, – он отвоевывает территорию и еще, наверно, мстит за Киру.
– Если так, то я не намерен больше с ним работать, – сказал я, – и мне неловко за то, что я в какой-то момент повелся на историю с твоим предательством.
– Это не важно, – ответила Женя, – а вот уходить не торопись, попробуй переиграть Артема, ты слишком прямолинейный.
В наш разговор постоянно вплывали какие-то короткие гудки, и связь пропадала, восстанавливаясь секунд через пятнадцать.
– Интересно, что это за помехи? – спросил я.
– Это кто-то пытается пробиться с международным звонком, – ответила она, – наверно, родители из Венгрии, а может, и к тебе из Канады.
Мы договорились созвониться через полчаса. Вдали от офисной суеты я пытался разгадать план Артема. Артем «метит территорию» и восстанавливает пошатнувшийся, по его мнению, авторитет: он проиграл партию с Арменом, проглотил чеченскую наживку, добавив к нашим расходам триста шестьдесят тысяч долларов в год, и пожертвовал Кирой. Я же, управляя «Ариной» в его отсутствие, действительно не допустил ни одной сколько-нибудь серьезной ошибки, и в такой ситуации поставить меня «на место», причем любыми средствами, чрезвычайно важно для него.
Евгения, возможно, вообще не играет роли, а может, Артем прав в отношении ее целей и я не могу ей доверять.
Иосиф. Он-то совершенно точно играет свою роль, но при этом становится с каждым днем богаче и, вероятно, считает дни, когда, получив свои дивиденды, с Танечкой переедет в Канаду и будет рыбачить на берегу Онтарио вдали от мирской суеты.
Макс, перекати-поле, наверно, не имеет плана, по крайней мере реального, и живет только сегодняшним днем.