Король учтиво склонился перед разбитым горем братом и спокойно спросил:
– Кто же посеял обиду в твоей душе?
Когда Дивайд рассказал о том-то ребёнке и о той-то женщине, само собой выдуманных, действия Валенса испугали его, но в тот же момент доказали, что ради своих родных король мог пойти на самые ужасные деяния.
Совсем не изменившись ни в лице, ни в повадках, Валенс, с наброшенной поверх доброжелательностью, отправился в сторону, где его брата якобы как раз и унизили. Каким бы миролюбивым он тогда не казался, его всегда выдавало одно особенное свойство. Как только Валенс менялся внутренне, то вокруг него, словно незримый дух, уплотнялось какое-то поле, хоть и невидимое для глаза, но весьма чётко ощущаемое душой. Дивайд всегда чуял неладное, когда рядом с братом начинала плескаться эта его энергетика, будто бы те силы были и его, и, в тот же момент, кого-то другого – уже не столь радушного и милого со всеми добряка. Словно доверившись своим инстинктам, Валенс утрачивал своё сознание и становился инструментом в руках провидения. С этим своим настроем он постепенно приближался к месту, где, по словам Дивайда, обидели его брата.
Вроде бы обычная ситуация: брат обиженного ребёнка хочет поговорить о воспитании обидчика. Но обыкновенность случая исчезает, когда разговор складывается между не простыми семьями, а где одна из сторон королевского происхождения.
Дивайд жалел, что всё происходило не как у нормальных людей: где перед разговорами не приготавливают хладные клинки и не обтачивают их лезвия сыромятными ремешками. Ему стало жутко, но не за потенциальных жертв его фантазии, а за себя самого. Что если бы стало известно, что вся история – сплошная выдумка, а он лишь решил подурачиться? Само собой, вообразив то, до чего может дойти Валенс, Дивайд набросился на подрагивающую у ножен руку брата и стал в слезах умолять ничего не делать:
– Брось это братец, не надо!
Этот случай Дивайд запомнил и обещал себе больше не выпытывать у родных то, почему его все опасаются. Тем более, что ему так и не объяснили, отчего Валенс был столь серьёзен и намеревался сделать нечто ужасное. Король не наказал Дивайда, а только дал понять, что пока не время: когда придёт пора, тогда его брат обо всём узнает.
В восьмилетнем возрасте скрывать тайну младшего принца Дивайнов удавалось уже не так легко. Пока всех распределяли между гимназиями, лицеями и дорогими пансионами, к нему приставляли личных педагогов. Репетиторский коллектив был столь непосредственным, что его нельзя было и вровень ставить с какими-то, даже самыми высокородными учителями из высших заведений. Такое внимание к домашнему обучению опустило щиты и защищаться от расспросов Дивайда оказывалось уже невозможно. Тогда-то ему и раскрыли тайну его происхождения. Он узнал о том фатуме, которым его наградил мир. Маленькому принцу теперь было понятно, почему его называли монстром и не давали общаться с другими детьми. Он осознал, что является полукровкой – наполовину человеком, наполовину пустым. Вскоре у него с братом состоялся откровенный разговор.
– Я тебе никогда не рассказывал, чем занимаюсь, – начал издалека Валенс. – Ты знаешь, что мы, короли, выполняем особую работу. Её специфика заключается в трудности. Многие вещи нельзя поручить рыцарям. Они могут следить за порядком в обществе, но их старания направлены на сохранение баланса лишь среди людей. Короли же поддерживают баланс между человечеством и теми силами, которые ему противостоят, но так было не всегда. Десять лет назад стало распространяться проклятие, известное как опустошение. Тогда-то нас и стали отправлять на борьбу с теми, кого называют пустыми. Сейчас уже посылают не только королей, но и рыцарей, так как каждый человек теперь – на вес золота. Ты, наверное, заметил, что детей младше тебя практически нет. Это связано с тем, что, когда появилось проклятие, новорождённые были людьми лишь наполовину. Кто-то из них умирал ещё в младенчестве, кто-то превращался в полноценного пустого к трём-четырём годам. Но некоторые до сих пор живы. Они практически ничем не отличаются от обычных детей, если не брать во внимание серый цвет глаз. И да, Дивайд, ты – это и есть тот ребёнок, который был проклят ещё при рождении. Мы не хотели тебе говорить об этом, так как боялись, что это пошатнёт твою психику и ты… – Тут Валенс запнулся, глубоко вздохнул и продолжил. – станешь пустым. Пойми: мы оберегали тебя ради твоего же собственного блага.