Дункан поставил чашку на блюдце.
— Вам помочь уложить вещи? — спросил он.
Шарлотта закрыла лицо руками и несколько секунд молчала, потом взяла себя в руки. Нет, он все же невыносим! Затем, сделав последнее усилие, Шарлотта постаралась окинуть его ледяным взглядом, опасаясь, правда, что после нескольких бессонных ночей взгляд не получится таким ледяным, как ей хотелось.
— Мистер Толливер, я не уеду, пока меня не попросит об этом Тельма Толливер.
— Какая группа придет к вам сегодня вечером?
Шарлотта упрямо молчала.
— Впрочем, это не имеет значения, потому что я все равно буду ждать дам в библиотеке. Пока вы будете оставаться здесь, Шарлотта Баттерфилд, вы не заработаете ни одного цента. И спать вам много не придется. Я предлагаю вам убраться быстро и потихоньку. Возможно, Тельма и не захочет иметь дело с представителем той части семьи, к которой принадлежу я, но я не намерен смотреть со стороны на то, как ее обманом выживают из принадлежащего ей по закону дома, который так много для нее значит.
— Как же, черт возьми, я могу ее выжить из дома! Слушайте, вы сказали, что хотите поговорить. Что толку попусту обвинять меня? Ни мне, ни вам это ничего не даст.
— Поговорим потом, — коротко ответил Дункан.
Он сказал правду. Он не мог сейчас с ней разговаривать. Ему надо было прежде все обдумать. Что-то в Шарлотте Баттерфилд все больше убеждало его в том, что он ошибся на ее счет. Возможно, дело было в старом халате или в том, как она держала фарфоровую чашку, а может быть, в ее искреннем негодовании… Это не имело сейчас значения. В глубине души он почему-то был уверен, что совершил чудовищную ошибку. Однако ему требовалось время, чтобы рассчитать следующий шаг — причем не только из-за себя.
Дункан встал и двумя пальцами взял Шарлотту за подбородок. Она до того разозлилась на его бесцеремонность, что у нее бешено заколотилось сердце. При нем она чувствовала себя раздетой. Обнаженной. И только потом она заметила, как напряженно смотрит Дункан ей в глаза. Она взглянула на него в растерянности.
— Увидимся вечером, так или иначе, — сказал он.
Взгляд его потеплел, и Шарлотта смутилась.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
Он не ответил, схватил куртку и двинулся к выходу. Шарлотта старалась не смотреть на его длинные крепкие ноги, на широкие плечи и узкие стройные бедра.
Дверь на задний двор с грохотом хлопнула.
Она съежилась на стуле. Все было бесполезно. Разве сумеет она справиться с таким мужчиной. Который к тому же, как на грех, красив и обаятелен.
Она откашлялась и, усмехнувшись, сказала себе:
— Ты слишком долго мечтала о призраках, Баттерфилд. А потом убедила себя, что оказалась во власти собственных фантазий о привидениях и генералах, бабниках и негодяях. Это, разумеется, тоже никуда не годится, но все же не так унизительно и стыдно, как испытывать дрожь в коленках при виде живого кретина Дункана Толливера!
Шарлотта отшвырнула в сторону стул и сняла халат. Она тряслась от злости.
"Кто он такой, черт возьми? Даже посуду за собой не вымыл! "Мошенница"! Он у меня будет знать!.."
Так Шарлотта бурчала все время, пока мыла посуду, принимала душ, надевала вишневое бархатное платье и смотрелась в зеркало. Она уже точно знала, что Дункану Толливеру не удастся победить. И она никуда не уедет.
5
Сосредоточиться на работе Шарлотте не удавалось, и она провела день в разговорах с Тельмой Толливер, Мэри-Джо и журналистом из "Нашвиллской телеграммы". Она ни разу не упомянула о том, кто пугал ее, забравшись в библиотеку. Сведения, которые ей удалось добыть о Дункане Толливере, были неутешительными, а она уже и без того чувствовала себя достаточно неуверенно.
Тельма, как выяснилось, понятия не имела о том, что Дункан Толливер приехал в Нашвилл, и вообще считала, что его нет в живых. Она еще раз повторила ту истину, что все родственники по его линии лихо делали деньги и так же лихо умирали насильственной смертью. Мэри-Джо было известно лишь то, что ее троюродный брат, с которым она не была знакома, в городе, но, насколько она знала, связь между их семьями оборвалась лет сто тому назад. Планы Дункана, связанные с "Нашвиллской телеграммой", не интересовали ее. Дункан Толливер был для нее совершенно чужим человеком, по случайному совпадению носившим ту же фамилию. Она, разумеется, понимала, что ее тетя думает по-другому, и потому ничего не рассказала старушке, понадеявшись, что родственник будет держаться вдали от нее.