Тем временем он поглаживал ее плечи, притягивая ее к себе все ближе. Шарлотта облизнула губы. Он коснулся ее волос, и в этот миг Шарлотта почему-то поняла, что все у них началось неправильно и того, что происходит, не должно было быть. Дункан Толливер должен уйти из ее жизни. А она останется ни с чем, даже без привидения.
— Шарлотта…
— Пожалуйста, — попросила она, и голос ее дрогнул, — не надо пустых обещаний, я не стану задавать вам вопросов и распространять слухи о привидении из Толливер-хауса, если вы… если вы не станете давать пустых обещаний.
Дункан нахмурился, стараясь понять, о чем она говорит. Он просто хотел попросить ее начать все сначала, встретиться завтра с ним и поужинать вместе, а потом пойти в театр. Но, возможно, так даже лучше. Ее брат предупредил его, что Шарлотта независимая женщина, которой нравится ее спокойная и одинокая жизнь. У Дункана тоже было одиночество, но покоя он не знал никогда. Какое право он имеет врываться в ее жизнь и нарушать ее покой? Он и так уже много чего натворил. Но разве он теперь оставит ее с этой кукурузной мукой и дурацкими аппликациями на фартуке? Она трепетная, живая, она заставила его кровь закипеть… и будь он проклят, если он уйдет просто так.
В его улыбке были нежность, удивление и решительность.
— Никаких пустых обещаний! Но я попросил бы вас все же пообещать мне хотя бы одно, — бодро согласился он, — поужинать со мной завтра вечером в… о, я же забыл про Барнаби! Если станет известно, что нас с вами видели вместе, он снова явится сюда, начнет вынюхивать и узнает про генерала. Это повредит моей репутации, а я как раз начинаю переговоры насчет "Нашвиллской телеграммы". Можете себе представить, что тогда начнется! — Он с досадой вздохнул. — И потом Тельма, конечно… Плохо, если она даже просто узнает, что Дункан Толливер в городе, но, если она узнает к тому же, что я болтался по дому и был в библиотеке…
Шарлотта улыбнулась в ответ изумленно, но с пониманием.
— Не беспокойтесь, Дункан, я готова подождать, пока все утрясется.
— У меня есть ужасная особенность немедленно поднимать шум там, где я появляюсь, — сухо сказал он. — Но сейчас мне ужасно не хочется выглядеть идиотом. Дорогая, я мечтаю узнать вас поближе, но мне нужна газета, и еще я хотел бы помочь Тельме, чем смогу.
— В таком случае нам лучше продолжать поддерживать слухи о привидении из библиотеки… — Шарлотта произнесла это драматическим шепотом, но глаза ее искрились смехом. Неужели он назвал ее дорогой? Сердце ее пело. — Только подумать, еще сегодня днем я изобретала способ погубить вас! Я… нет, вы правда считали меня мошенницей?
— Еще какой! — ответил Дункан с напускной важностью. — Может быть, у меня до сих пор оставались бы сомнения, но ваш брат сообщил мне кое-какие факты насчет вашей книги кулинарных рецептов. Вы до сих пор не получили ни цента из обещанного аванса, не так ли?
— Мне каждый день говорят, что я получу извещение с завтрашней почтой.
— Теперь ясно, почему ваш банковский счет в таком состоянии.
Шарлотта нахмурилась, но ей не хотелось сердиться, и она рассмеялась. Интересно, что почувствовал человек, владеющий миллионами, узнав банковский счет некой Шарлотты Баттерфилд? Впрочем, ему видней!
Она сварила кофе, и на этот раз они уселись за большой дубовый стол друзьями. "Дункану так подходит этот старинный чинный дом, — подумала Шарлотта. — А почему бы, собственно, и нет? Ведь он Толливер. Хоть и Дункан, но Толливер". Вдруг она почувствовала, как несправедливо со стороны Тельмы проклинать человека, которого та и в глаза не видела, лишь за то, что его зовут Дункан… И Шарлотта решила, что непременно найдет способ примирить Тельму с Дунканом.
— А над чем это вы постоянно смеетесь? — подозрительно спросил Дункан. — У вас такой вид, будто вам все время показывают палец.
— Я просто подумала о том, как трудно будет объединить последних Толливеров. Тельма тут же узнает вас по вашим голубым глазам и черным волосам.