Какой-то незнакомый запах неожиданно защекотал ему ноздри, и, принюхавшись, Дункан спросил:
— Чем это пахнет?
Шарлотта тоже принюхалась и просияла:
— Бабушкино рагу!
Она бодро вскочила, а Дункан, качая головой, побрел следом за ней в кухню. Там пахло сильнее. Шарлотта, однако, казалась очень довольной и открыла духовку, отчего кухня еще больше наполнилась специфическим ароматом.
Острый запах лука, перца, копченых сосисок и черт его знает чего еще ударил в нос.
— Правда, восхитительный запах? — спросила Шарлотта.
Она явно не ожидала, что ответ будет отрицательным, но Дункан тем не менее возразил:
— Только не в шесть утра.
Шарлотта закрыла духовку и принялась насыпать кофе в старую кофеварку. Дункан наблюдал за ней устало и с досадой, но скоро и ему захотелось улыбнуться. У Шарлотты был такой же утомленный, хотя и не раздраженный вид, и он подумал, что она с рассвета готовила это бабушкино рагу, а потом уселась за машинку тоже оттого, что ей не спалось.
— Как спала? — поинтересовался он.
— Ничего. А ты? — спросила она, склонив голову набок.
— Как убитый, — ответил Дункан, ядовито улыбаясь.
— Мог бы уехать домой.
— И отдать бедного грабителя в твои руки?
— Ах да, грабитель… Я совсем о нем забыла. — Она достала из корзинки две прихватки. — А ты думаешь, он еще придет?
— Это зависит от того, сделал он тут все, что хотел, или нет. — Дункан не думал, что его слова так напугают Шарлотту.
Она неожиданно побледнела, но постаралась улыбнуться и быстро открыла духовку.
— Послушай, Дункан, — сказала она, — может быть, ты знаешь больше об этом грабителе, но только не говоришь?
— Конечно, нет.
Она поставила горячую сковороду на плиту.
— Слушай, если бы я была подозрительным человеком, то приняла бы за мошенника тебя.
Дункан выдвинул стул и сел.
— А, значит, ты решила, что я использую свое богатство и связи, чтобы обобрать бедняжку Тельму!
— Ну что ж, это мысль… — Шарлотта пожала плечами, посмотрела на кипящую массу и снова бросила прихватки в корзину.
— Шарлотта, — очень спокойно сказал Дункан, — не будь идиоткой.
Она вовремя выключила кофеварку и сказала, стараясь не улыбаться:
— Я очень мало о тебе знаю, Дункан.
— Ты знаешь обо мне куда больше, чем все женщины, с которыми я был знаком. И я хочу, чтобы ты знала обо мне еще больше.
Теперь она уже сияла до ушей. Вскочив, Дункан схватил ее за талию, покружил по кухне, потом опустил на пол и звонко чмокнул.
— Если бы я знал, что моя маленькая мошенница восхитительная, красивая и в высшей степени загадочная женщина, то непременно отложил бы покупку "Телеграммы" и охотился бы только за тобой. Но пока, любовь моя, мне придется пойти на незначительную встречу, а я, увы, не захватил сюда ни одного делового костюма. Может, все-таки попробуем вместе поужинать вечером?
— Ты хочешь сказать, что назначаешь мне очередное свидание?
— Ну, я бы сказал, это уже нечто большее, чем свидание.
— Мне надеть вельветовые брюки? — с подтекстом спросила Шарлотта.
— Разумеется, а я достану генеральскую форму.
— Идет, — согласилась она.
Дункан ушел, так и не попробовав рагу бабушки Баттерфилд.
Шарлотта целый день много работала, а вечером вознаградила себя ароматической ванной и окончанием Ниро Вольфа. Дункан не сказал, в котором часу придет, но она решила, что в семь. День получился на редкость удачным. Никто ее не тревожил, Она не разговаривала ни с Мэри-Джо, ни с Тельмой, ни с братьями, ни, слава Богу, с Питером Барнаби. Дункан тоже не звонил. Это был один из тех дней, о которых она мечтала, перебираясь в Толливер-хаус: мирный, организованный, плодотворный.
К тому же предстоящий ужин с Дунканом должен был скрасить ее одиночество.
Шарлотта надела черную бархатную юбку, белую шелковую блузку и пиджачок, расшитый бисером, который придавал ее строгому стилю некоторую романтичность. Чуть повозившись с волосами, она быстро оставила их в покое, решив, что с рубиновыми сережками в ушах ее прическа выглядит лучше.