Шарлотта покачала головой и потянулась к последнему пирожному.
— Ничего.
— Я так и думал. — Дункан сел прямо и, нахмурившись, посмотрел на нее, — Шарлотта, сколько ты еще собираешься съесть пирожных?
— Не знаю. Я голодная.
— Голодная?
— Я по утрам всегда голодная. Хочешь половинку?
— Нет, Благодарю.
— Кстати, эти пирожные напомнили мне об Иде Соренсон. Я записывала ее рецепт. Она живет в комнате напротив Тельмы. Ей восемьдесят восемь. Она рассказывает бесподобные истории. Я прямо по полу каталась, когда ее слушала.
— Я бы тоже не возражал, если бы ты сейчас покаталась по полу. — Дункан многозначительно кашлянул.
Шарлотта почувствовала, как по ее телу разливается жар.
— Я… она никогда не украшает пирожные консервированными фруктами… я имею в виду миссис Соренсон. О Боже, Дункан, разве тебе не надо быть утром на переговорах?
— Считай, что переговоры отложены, — улыбаясь, ответил он.
К десяти утра они оба приняли ванну и оделись. Шарлотта еще никогда в жизни не чувствовала себя столь любимой и желанной. Вместе с Дунканом они приготовили на завтрак яичницу с ветчиной, блинчики с вермонтским кленовым сиропом и кофе. Не успели они приняться за еду, как в дверь постучали. Шарлотта всполошилась, но Дункан взял ее за руку и сказал:
— Ящер не стал бы стучать.
Тем не менее она позволила ему открыть дверь, а сама спряталась за его спиной. "Интересно, — подумала Шарлотта, — долго еще будут являться сюда непрошеные гости?"
Роберт и Ричард Баттерфилды в сопровождении своего громадного стража Лося вошли в гостиную.
Дункан пригласил их в кухню и без стеснения объяснил, что они с Шарлоттой очень проголодались и продолжат завтракать, а гостям предложил, если они голодные, поискать в холодильнике что-нибудь съедобное. Роберт и Ричард удивленно взглянули на старшую сестру, но она только невинно улыбнулась и откусила кусочек поджаренной ветчины.
Все трое заговорили разом. Лось, который часто подрабатывал у Россини в качестве вышибалы и мойщика посуды, подтвердил, что прежде уже встречался с Ящером. Он не обратил на него особого внимания в тот вечер, когда они подрались с Дунканом. Подумаешь, драка! Но в прошлый вечер, когда полиция допросила его и братьев Баттерфилд, Лось задумался о том, кто же такой Ящер. Утром, у Россини, он все вспомнил.
— Тарстон Паркер, — торжественно объявил он. — Неподходящее имя для громилы, вот он и назвал себя Ящером.
— Громилы? — удивилась Шарлотта.
— Его нанимают, чтобы делать всякие гадости — разбивать машины, пугать людей.
— Ты сообщил полиции? — спросил Дункан.
Лось кивнул.
— Они сейчас ищут его.
— А как ты думаешь, кто и зачем мог нанять его?
Трое юношей в сомнении покачали головами.
— А его напарник?
— Этого я никогда раньше не встречал.
— Что вы все сегодня предполагаете делать? — спросил Дункан, стряхивая с себя задумчивость.
— Ничего срочного, — ответил Роберт за всех.
— В таком случае, Роберт и Ричард, могу я рассчитывать, что вы побудете здесь с Шарлоттой?
Шарлотта дожевала блинчик и нахмурилась.
— Шарлотта как-нибудь побудет сама с собой!
— Конечно, Дункан, — сказал Ричард.
Дункан улыбнулся, и только Шарлотта разглядела за его внешним спокойствием волнение. Прямо при братьях и Лосе он поцеловал ее на прощанье. Очень звонко. И она подумала, что не стала бы возражать, если бы он поцеловал ее при всем народе. Она любит его!
— Куда ты идешь? — спросила она.
— Я должен кое-что узнать, — ответил Дункан, даже не обернувшись.
Когда Дункан и Лось ушли, Шарлотте показалось, что она проводила на войну своего генерала…
13
Когда через пять часов Дункан ворвался в Толливер-хаус как к себе домой, он хотел только одного — поскорей отделаться от Шарлоттиных братьев, чтобы остаться с ней наедине. Тем неожиданней оказалось для него то, что она пьет чай с маленькой худощавой старушкой с седыми волнистыми волосами. Тельма Толливер! На чайном столике стоял серебряный поднос, и обе женщины держали в руках по фарфоровой чашке.
Шарлотта засияла.
— Мисс Толливер, разрешите представить вам Дункана Толливера, — сказала она. — Дункан, это Тельма Толливер.
Дункан любезно улыбнулся старушке.
— Вы вылитый генерал, верно? — произнесла Тельма Толливер как ни в чем не бывало — будто первый из Дунканов Толливеров умер совсем недавно, а не сто лет назад. — Пожалуй, только немного повыше ростом. Но тоже красивы, как дьявол. Впрочем, меня это не удивляет. — Она поставила чашку с блюдечком на колени. — Сядьте-ка к свету, чтобы я могла вас получше разглядеть.