– Ты такая сладкая, – шептал он. – Такая невероятно восхитительная!
Дороти не могла отдышаться. Она изогнулась, целуя его в ответ со все возрастающей непринужденностью. Его ладонь двинулась вверх – к плечу, затем вниз – по груди. Она почувствовала, что платье расстегнуто, и под него проникла рука. Его пальцы скользнули под ткань, проворно двигаясь по выпуклостям, лаская обнаженную грудь.
– Атвуд, – прошептала Доротея дрожащим голосом.
– Картер. Меня зовут Картер. Скажи это.
– Картер, – еле слышно повторила она, поражаясь, как сильно ее возбуждает звучание его имени.
Он резко втянул воздух. Обхватив ее грудь, кончиками пальцев обводил и теребил соски, пока они не затвердели. Доротея застонала. Ошеломляющее удовольствие от его прикосновений вызвало волну возбуждения, прокатившуюся по всему телу. Со стоном Доротея выгнула спину – ее грудь еще глубже погрузилась в его широкие ладони. Она дрожала, изнывая от нестерпимого желания.
– Несравненная… – прошептал Картер, опустив голову.
Нежными поцелуями он проложил дорожку вниз по ее шее и через обнаженное плечо и вдруг припал губами к груди. Доротея вскрикнула. Он втянул сосок в рот – наслаждение захлестнуло ее с такой силой, что показалось, будто она теряет сознание. Пульс участился, и она гадала, чье сердце бьется громче – ее или его?
Увлекаемая волнами удовольствия, Доротея чувствовала, как желание наполняет каждую клеточку ее тела. Все внимание, все ощущения были сосредоточены на мужчине, державшем ее в объятиях, и на том огне, который он разжигал у нее глубоко внутри своими поцелуями, своими ласками, своей силой. Однако почувствовав, как его пальцы скользнули по внутренней стороне ее бедра, Доротея опомнилась. Ее затуманенный разум проснулся.
– Довольно! – С силой, которой она никогда не подозревала в себе, девушка вырвалась из рук Атвуда.
Картер, с лицом, потемневшим от страсти, мгновенно ринулся к ней.
– Все в порядке. Не нужно пугаться. Я не сделаю вам больно.
– Я не испугалась, – солгала она, учащенно дыша. Грудь ее тревожно вздымалась и опадала. Она чувствовала странное беспокойство и незащищенность. Это было так непохоже на нее и катастрофически близко к панике.
Он протянул руку и убрал выбившуюся прядь у нее со щеки. От его прикосновения по ее коже побежали мурашки.
– Ваша страстность возбуждает меня, – признался Картер.
«И меня», – хотелось сказать Доротее. Дрожа от желания, она закрыла глаза. Ее жуткая несдержанность и недостаток самоконтроля оказались для нее ошеломляющим открытием.
– Мы еще даже не помолвлены, милорд, не говоря уже о том, что не женаты, – заявила она, открыв глаза, и строго посмотрела на Картера, стремясь донести до него свою искреннюю озабоченность.
Чувственная улыбка расцвела на его губах.
– Я надеялся, что у вас достанет смелости не дожидаться брачной церемонии.
Жаркий румянец окрасил щеки девушки. Как унизительно! И даже хуже, потому что это правда. Доротея боялась, что своими ласками он может заставить ее уступить почти во всем.
– Я сделаю вид, что не слышала этого оскорбительного замечания, – сердито сказала Доротея, глубоко дыша, чтобы успокоить разбушевавшиеся эмоции. Ей необходимо вернуть себе контроль над ситуацией, но это оказалось довольно затруднительно, учитывая обуревавшие ее чувства… и расстегнутое платье.
Отвернувшись, Дороти начала спешно оправлять платье, подтягивая лиф на место. Она почувствовала, что Картер подошел ближе, и тело ее инстинктивно напряглось. Но он лишь застегнул на спине крючки. «Что ж, справедливо, – решила она. – Он же их расстегнул».
– Вот, все на месте, – объявил Картер.
– Спасибо. – Собравшись с духом, Доротея повернулась к нему лицом.
Он оглядел девушку в неспешной чувственной ласке, возбуждая жар у нее в душе.
– Я поговорю с лордом Дарлингтоном завтра, – пообещал Атвуд.
– Завтра, – повторила Доротея.
Кровь ее бешено неслась по жилам. Смысл его слов не сразу дошел до сознания. Но нет, это действительно произошло – она нашла себе мужа, добилась предложения от одного из самых достойных джентльменов в обществе. И не только получила предложение, но и фактически приняла его.
«Святые угодники! Я стану маркизой. А когда-нибудь и герцогиней!»
Было, конечно, опасение, что лорд Дарлингтон отвергнет предложение маркиза Атвуда. Однако, учитывая его теперешнее душевное состояние и огромную благодарность Атвуду за спасение дочерей, это представлялось весьма маловероятным.