Шесть часов. Шесть долгих часов потребовалось, чтобы битва была выиграна. Мой источник магии иссяк наполовину — я вложил в эти плетения столько силы, что ни один архимаг не устоял бы, а их здесь было немало. Срочно восполнив запасы из кристаллов, я с горечью подумал, что оставаться с полупустым источником в такие времена — непростительная роскошь.
Затем я призвал дар Мораны как её первожрец и наложил на орков чары умиротворения и восстановления душ. Я видел безумную ярость в их глазах — с этим нужно было что-то делать, иначе они ринутся в земли фей и сложат там свои головы. Так же феи не чурались бить по душам. Но я не могу вечно их защищать. У каждого своя роль: их — не пустить скверну на свои земли, моя — лишить Малкадора его приспешников.
И ещё одно наблюдение заставило моё сердце сжаться. Большая часть душ фей, освободившись, устремилась не туда куда я планировал, а в одну-единственную сторону — туда, где, как я помнил, раскинулась Империя Звёздного Неба. Выходит, некроманты перехватывают души. Значит, даже уничтожая их армии, мы лишь делаем их сильнее. Это открытие отдалось в душе горьким эхом. Но отступать некуда.
— Мир вашему стану, — бесшумно опустился я у шатра, где у походного алтаря расположились шаманы и маги. Воздух был густ от ароматов целебных трав и дыма священных благовоний.
— Приветствуем тебя, «Мерцающий во тьме», — старейший шаман Улгурис склонил голову в почтительном поклоне, и его примеру немедленно последовали остальные.
— Друг мой! — громовой раскат голоса Вул'дана разнёсся по окрестностям, и могучие руки обхватили меня в орчьих объятиях. — Явился как солнечный луч после ливня! Уж думали, кости наши навеки лягут в этой долине. Крылатые нечисти стали куда сильнее с поддержкой некромантов. А те, кто пал, восстают из мёртвых, чтоб ринуться в сражение теряя всякий страх. Ты и сам всё видел.
— Видел, — кивнул я, ощущая на себе взгляды собравшихся. — Видел вашу доблесть.
— Какими судьбами забрёл в наши края?
— Путешествую по свету, очищаю земли от скверны предательства.
— Благородное дело, — одобрительно крякнул орк. — Успел уже с кем-нибудь попрощаться?
— С «Безмолвными Клинками». Да заглянул к Сахиру — напомнить о цене, которую платят те, кто предаёт доверие.
— И как отреагировал монарх?
— Пытался убедить, что действовал ради блага подданных. Пустые слова. На деле же стремился сохранить собственную шкуру.
— Не будь чрезмерно суров, — вмешался Улгурис. — Ноша власти тяжела, а забота о народе — не пустой звук.
— Уважаемый шаман, что-то не припоминаю, чтобы гордый народ орков склонял голову перед некромантами. И он не должен был заключать подобные союзы.
— Юность говорит в тебе, — покачал седой головой старец.
— Поверьте, этот недостаток быстро исцеляется. А в военное время — и вовсе с поразительной скоростью.
— Мудрое наблюдение, — согласился шаман.
— Книги читаю, вот и запоминаю порой меткие слова, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Времени в обрез, а дел невпроворот. Как ваши дела в целом?
— Пока держимся, — ответил Вул'дан, бросая привычный взгляд на мою сумку. — Наши земли всё ещё под нашим контролем.
— Прекрасные новости, тогда желаю вам удачи, мои друзья. Даст боги — свидимся в более спокойные времена.
— Не останешься на пир в честь великой победы? — в голосе орка слышалась надежда.
— Прости, друг мой, но пировать пока рано. Впереди ещё немало сражений.
Когда Кайлос улетел, Улгурис обратился к Вул’дану.
— О каком пире шла речь? Мы ж вроде не празднуем, коли битва на наших землях, а не врага.
— Ой, будто вы не поняли моего замысла, — горько усмехнулся Ночной Прилив. — Хотел друга упросить на настойку да пирожки с капустой и сочным мясом. Он бы наверняка увидев нашу скудную трапезу, поляну накрыл, да такую, что у-у-у-х. А так придётся вяленое мясо есть, а оно у меня вот где уже, — молодой орк провёл топором по горлу.
— Ты вообще кроме еды о чём-то можешь думать?
— Да шаман, но только когда поем, — заржал Вул’дан и уселся медитировать.
Глава 21
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
Мой путь лежал в Нижний Город, или Нориэльск — второй по значимости город после столицы Айриндол, раскинувшийся у подножия гор на юго-западных рубежах. Я намеренно приземлился на окраине, дабы не привлекать излишнего внимания. В распоряжении у меня были лишь скупые сведения: название города и имя — Орвакс Рубенков, купец, чья слава гремела в кругах торговцев антиквариатом. Углубившись в расспросы, я с удивлением обнаружил, что наши заведения некогда закупали у него полотна и скульптуры. Полагаю, архимагистр Нивель мог бы рассказать больше, но его не оказалось на месте.