— Снова, снова и снова? — воскликнул я. — Ты вообще собираешься умирать? Надолго ли хватит твоей энергии на эти временные петли?
Моя фраза заставила его замереть на мгновение.
— Признаю, я поражён, — прозвучал его голос, в котором впервые проскользнули эмоции. — Не понимаю, как твой скудный разум обрёл это знание и как сопротивляешься течению времени. Но ты не сможешь продержаться долго.
— Посмотрим, кто сломается первым, — Gladius Nox — в моих руках появились клинки тьмы, и я ускорился, бросаясь на врага.
Так продолжалось неизвестно сколько. Он появлялся снова и снова, а я атаковал, не позволяя ему приблизиться к тем, кого стремился защитить. Постепенно мной начало овладевать тревожное чувство — что в самом деле могу не выдержать. Хотя на каждое «убийство» я тратил не так много сил, но при таком темпе моя мана неизбежно иссякнет. Эти бесконечные возвращения начали всерьёз меня беспокоить. Сколько энергии требуют темпоральные перемещения? Неужели так мало, что он может продолжать это вечно? Ведь скоро мне придётся использовать резервные мана-кристаллы. Ну сколько я ещё смогу продержаться? От силы пятьдесят, может, сотню таких вот повторов.
Думай, Евгений, думай.
Единственное решение, которое пришло мне в голову, заключалось в том, чтобы перенаправить обелиск прямиком в сердце ближайшей звезды.
«Дайте мне знание координат», — обратился я к миру Знания. Я уже знал, что именно он рулит этим театром. То ли они ждали этого запроса, то ли я был в своём праве. Но осознание, как отправить обелиск к солнцу, я получил.
Когда Архитектор в очередной раз материализовался, я обрушил на него сокрушительный удар, выбивший сознание, но оставивший в живых. Земля разверзлась под его бесчувственным телом, поглощая Тул'зара в каменные недра. Я погрузил его на такую глубину, на какую хватило моих сил.
Затем я обратился к Ксил'рааку Тор'вексу, подробно описав происходящее. К счастью, он поверил мне и быстро понял суть моей просьбы. Мне требовалось выяснить местоположение криокапсул с погружёнными в анабиоз ксиллор'аанцами. На раскрытие этой информации ушло шесть повторов смерти Архитектора. Ещё двенадцать потребовалось для реализации задуманного. Каждый раз я повторял одни и те же действия, варьируя заклинания: обездвиживал его, но не допускал смерти. Так как нужно было время, чтоб убедить их, а после запомнить, куда бежать и что брать.
Рванув внутрь сооружения, я носился по лабиринту коридоров, сверяясь с ментальной картой. Интерьеры поражали воображение — словно декорации из фантастического фильма Лукаса. Голографические дисплеи парили в воздухе, лазерные сетки перекрывали проходы, а двери бесшумно исчезали в стенах.
Лишь с двадцатой попытки мне удалось осуществить замысел. Не счесть, сколько раз приходилось начинать сначала, поскольку ему наверняка удавалось отматывать время до активации Хроно-акселератора. Не ведаю, сколько времени заняли эти попытки, но в конечном счёте я оказался снаружи и, пока Архитектор был в сознании, ввёл в обелиск координаты солнца. Монумент исчез, а на солнечной поверхности произошла вспышка. Вряд ли кто-либо её заметил.
Подняв с земли, где стоял обелиск, стекловидный диск — ещё один артефакт для «коллекции», — я бережно поместил его в пространственную сумку к остальным. Затем принялся извлекать криокапсулы, чьи крыши стали с шипением открываться ввиду аварийной ситуации. С размороженными ксиллор'аанцами всё было хорошо, потому как я боялся, что они умрут там в моей сумки. Я ж туда ни разу живое существо не помещал. Их оказалось на удивление немного — всего около трёх сотен. Основная часть уже находилась здесь, атакуя мою иллюзорную копию. Да-да, до сих пор за ней бегают.
Мой магический источник был на грани истощения. Любая новая угроза могла оказаться роковой — резервные кристаллы маны были давно исчерпаны.
— Кайлос, что ты натворил? — голос Судьи Проклятых прозвучал с отчаянием, граничащим с яростью. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать её на плечах. — Как мы теперь достигнем иного мира? Ты ведь утверждал, что желаешь одного, диалога! Почему не испытал пути убеждения, а сразу перешёл к насилию? Мы не так договаривались.
Последующие двадцать минут я посвятил исчерпывающему объяснению произошедшего. К моему облегчению, они поверили мне, хоть и не до конца.