Однако фундаментальный закон магии непреложен: энергия не исчезает в небытии, но претерпевает превращения. Я не стану её изгонять, это проблемы не решит. Вместо этого я стану её горнилом. Пусть, так сказать, тьма послужит топливом для света. Пусть смерть станет семенем нового рождения.
Моя воля — это неугасимое пламя. Моя душа — закалённая наковальня. Я выкую из этого яда кристально чистую силу, чтобы обратить её против тех, кто осквернил этот некогда прекрасный мир. И тогда они познают истинную цену своего кощунства.
Венцом моих изысканий стало заклинание Cor Phoenix — Сердце Феникса. Я испытывал законную гордость за это достижение. Надеюсь, Каэл оценит название и в качестве награды снизит налоги.
Они тут жуть какие большие стали. Ресторан-то он освободил, а вот другие мои объекты обложил по полной.
Но вернёмся к делам насущным. Суть заклинания заключалась в следующем: это плетение не просто отсекало или рассеивало скверну. Оно использовало саму осквернённую магию смерти в качестве катализатора для последующего очищения, пропуская её через нейтрализующий контур. Я исходил из принципа, что энергия не может быть уничтожена, но способна к трансмутации. Заклинание создавало многоуровневую сеть фильтров, которые «сжигали» ядовитую ману в очищающем пламени, рождённом из моей собственной жизненной силы, а затем из этого мистического пепла возрождало чистую магию. Первоначально энергозатраты были колоссальными, но, посвятив ещё несколько лет в Хроносе его совершенствованию, мне удалось достигнуть энергетического баланса. Теперь, образно говоря, расходуя пятьдесят единиц магической силы, я получал обратно те же плюс минус пятьдесят единиц. Что ж, с таким результатом уже можно было существовать.
В чём был плюс, заклинание не точечное, а массовое. Я могу очищать большие куски леса и земель благодаря своему запасу. Пустив первую волну, я стал ждать, и то, что я увидел, было прекрасно. Я уже говорил, что растения не возвращают себе прежний вид, но лес изменился. Та гнетущая атмосфера, что была повсюду, вмиг начала исчезать, а лес с утроенной силой стал захватывать обратно то, что ему принадлежало тысячи лет.
То заклинание, что применили некроманты, не действовало мгновенно, это позволило мне действовать очень эффективно и продвигаться вперёд со скоростью пешехода. Я шёл и очищал, а лес мне помогал. Так я дошёл до строения, давно заброшенного. Почему давно? Потому что у эльфов всё белое, точнее, лунное, а этот храм был из чёрного камня. Или эльфы о нём забыли, или же это не их постройка. Так как архитектура немного другая. Не такая изящная.
Я стоял за деревом, решив понаблюдать за некромантами и заодно проверить, нет ли сигналок. Кто молодец? Я молодец. Потому что сигналки были, и не только они. Когда незнакомая мне женщина вышла из храма, я смог разглядеть внутри помещения то, что называется… Если простыми словами, блокиратором магии. Она блокирует всё в радиусе сотни метров, кроме стихий смерти. Но не только в этом его задача, но ещё и в том, что ни одно поисковое заклинание не проходит. Оно как бы искажает информацию о тех, кто находится в его радиусе действия.
Вот тут возникает вопрос. Если лес знает, где они находятся, то почему Лирель сказал, что они не могут его, а в данном случае найти их. Опять два-два-пять. Снова в свои игры играют, а меня, как всегда, забыли предупредить. Я словно фигура, которой переставляют по карте.
Создав нож смерти, я развеял заклинания, установленные по периметру. Вот же… Помешанные на безопасности. Три ступени защиты, блокиратор и два скрытых, наложенных на само здание заклинания слежения. Что примечательно, лес тут был нормальный, а вот стоило отойти от храма шагов на тридцать, как всё в скверне. Точнее, было раньше так. Теперь всё чисто. Повторюсь. Кто молодец? Ты, Женя, молодец.
Постоял, съел чипсов, после перекусил бутербродом с котлетой и салатиком, приправленным горчичным соусом. Налил себе кофе. И вот мои стойкие труды по ожиданию врага были вознаграждены. Знаете ли, тяжело стоять и ждать. Почти полчаса ждал. Нет, я, конечно, мог зайти и всех там прикончить. Только вот уж больно мне хотелось поговорить с одной барышней по душам. Узнать, как это она так вернулась с того света. Это, во-первых, нечестно. Во-вторых, несмотря на то, что она пришла меня убить, я очень долго мучил себя угрызениями совести. Считаю, что всё можно было не доводить до такого. Один из некромантов вышел на улицу. Может, проветриться, может, ещё чего, но главное, что он один.