Я поднял веточку и бросил её в сторону. В кино и играх же срабатывает, значит, и здесь должно.
Мужчина, с виду ничем не примечательный, сменил направление и пошёл на звук упавшей ветки. В его руке уже горело зарождающее заклинание, зелёным светом озаряя его руку с кольцом. Значит, максимум магистр. Он хорошо скрывал свою ауру, и потому я не мог понять, в каком он ранге.
Пока он оглядывался, я, используя магию земли, бесшумно подкрался и положил ему руку на плечо.
— Cadaveris Lux, — тихо прошептал я.
Тени от деревьев, травы, кустов — все они побежали к нему и стали вгрызаться в его плоть. Мужчина попытался вскрикнуть, точнее, он кричал, но его никто не слышал. Рот беззвучно открывался, не издавая звуков. Его тело принялось светиться тьмой изнутри. Не прошло и пяти секунд, как он умер. Заклинание очень страшное и действенное. Благодаря ему он не может применять магию, никто не слышит жертву, а его душа растворяется в заклинателе. Вот только, прежде чем сотворить, я обезопасил себя, отправив душу на суд. Это прям реально помогает не скатиться во тьму. Ведь чем магия тьмы опасна? Тем, что, убивая ею, ты поглощаешь души тобою убитых, а они в конечном итоге искажают твою собственную. Став первожрецом, я как бы убиваю только оболочку, а душа летит выше по инстанции и в будущем отправится, возможно, на перерождение. Получается, и не убийство вовсе.
Стоило душе покинуть тело, в меня влетел шарик с опытом, но я даже не почувствовал этого. Настолько мало он дал. И да, он был магистром. Однако для моего источника — это капля в море.
Приняв облик, я направился в храм.
— Ну что там, Валтазар? Почему защита сработала? — спросила женщина, сидевшая у костра и что-то вырезавшая из кости человека.
— Не знаю, всё спокойно. Может, птица какая пролетела, — ответил мужчина, что только что вошёл.
А я про себя выругался. Значит, не так аккуратно я сработал, как думал. Балбес самонадеянный.
«Валтазар» огляделся. Внутри имелось небольшое убранство. Пять циновок вокруг костра с котелком. Еда из которого пахла отвратительно, да и выглядела она не лучше.
Спрашивавшая меня женщина — архимаг смерти. Рядом с ней спал мужчина лет пятидесяти. В грязной мантии. От её белого цвета уже ничего не осталось. На соседней с ним циновке разместился юноша, что был чем-то раздражён. Он лежал и кидал камушки в Морвенс. А та сидела, никак не реагируя. Нехило её потрепало.
Я сел рядом с ней, и мне пришлось дышать ртом. Пахло от неё не очень. Да уж, знатно ей досталось. Но чтобы между нами не было, главное — она против них, а остальное пока для меня неважно.
Я по очереди применил несколько бытовых (нейтральных) заклинаний: первое — «Pulvis Absum», пыль с Морвенс слетела, затем — «Lava Textilis» и «Plana Vestis», платье стало свежим, чистым, как и она сама, после разгладилось, а прорехи залатались. Конфетка.
Вот теперь она выглядела как настоящая леди. Той, которой я её помнил.
— Валтазар, зачем ты это сделал? — с раздражением спросил тот парень, что кидал в неё камни.
— От неё плохо пахло, и своим видом она мне портила настроение. Хочешь, и тебя помою? А то тоже не лучше выглядишь.
— Ты где такому научился? — с интересом в голосе спросила женщина, отвлекаясь от кости.
— Да нашёл гримуар одного эльфа, а он чистоплотный был, похоже, до ужаса. Бытовых заклинаний в пять раз больше, чем атакующих, — усмехнулся Валтазар, «я». — А мне ещё странным показалось, что, когда я его убил, гримуар не исчез и на нём не было никакой защиты. Только открыв его, понял, в чём дело. Вот скучно было, думаю, выучу. Глядишь, пригодится. Как видите, пригодилось.
— Странно, — как-то неодобрительно проговорила женщина, отложив нож и кость, — тебе никогда не давалась нейтральная магия.
— Это ты странная, всё на виду, а я не люблю распространяться о своих возможностях.
— Рот закрой и не забывай, с кем разговариваешь.
— А то что? — я резко вскочил.
— А то, что одной ночью не отделаешься за свою дерзость. Придётся и днём поработать.
Я заметил, как парень сально улыбнулся, и тут до меня дошло. Они, то есть облик того мужчины, которого я убил, с ней любовники.
— А знаешь, там и другие заклинания были, — подмигнул я хитро женщине, смягчая обстановку, отчего та улыбнулась во всю ширь, а Морвенс скривилась.