— Привет, парень, а накормишь усталых путников?
— Конечно, — радостно улыбнулся он и, встав слева от меня, зашагал. Был он рыжий и весь в веснушках. Такой себе Антошка из «Старого советского мультика».
— Тебя как звать-то?
— Родька я.
— А я Кайлос, а это мои друзья Морвенс и Карл, — мы пожали друг другу руки. — А расскажи мне, Родька, как так вышло, что повсюду погибель, а у вас тут жизнь в самом соку.
— Так наш господин он же не смерти служит, а жизнью повелевает да природой.
— То есть лекарь? — спросил я, а сам внутренне взмолился. Только не лекарь, прошу, только не лекарь.
— Ага, — закивал он своей мохнатой гривой. Хм. Ему бы тоже не помешало подстричься. Также я насторожился. Маги жизни — опасные противники, ну я уже это не раз говорил.
— Сильный лекарь?
— Очень прям, ну вот сильный-сильный. Павласу как-то ногу косой распороло, мы уж думали всё, прощаться стали. Господин вышел, пальцем щёлкнул, и рана сама затянулась. Он тогда ка-а-к гаркнул, что, мол, нечего так причитать по мелочам, а лучше пусть все работать идут. Кто ещё раз отвлечёт по такой мелочи, так он того в лягушку, сказал, превратит. Он может. Сам видел.
— А чего он тут тогда делает? Я имею, в этом мире?
— Так он тут родился, это его дом. Мы — его люди. Ты, наверное, хочешь узнать, чего он с некромантами дружбу водит?
— Да мне любопытно.
Парнишка рассмеялся, весело и беззаботно.
— Они его убить не могут, силёнок у них маловато. Что может смерть сделать против жизни? А наш господин сам первым не начнёт. Да и он больше с демонами сражается, что постоянно сюда порталы открывают. В общем, ему не до них. Единственное, что обидно, наш мир изгадили, но скоро всё изменит. Если эксперимент господина завершится удачно, всё вокруг станет, как и здесь.
— Даже не верится, — проговорил я, оглядывая идиллию, что вокруг нас.
— Нам тоже. Но он человек слова. Если сказал, то сделает. А вот когда — это другой вопрос.
Я понимающе хмыкнул.
Мы вошли в замок, где каждый человек, встреченный нам, с нами здоровался. Карл остался на площади, а мы с Морвенс последовали за Родькой.
Пока мы ждали Каселиуса, нам принесли рагу из овощей, лепёшки, сыр и молоко. Всё свежее и вкусное. А где-то через час спустился и он сам. Низенький, плотненький, с огненно-рыжими волосами, в зелёной мантии и тапочках, точнее, тапочка была только на правой ноге, а на левой был ботинок. Почему так? Да откуда мне знать. Похоже, он весьма рассеян или ему плевать на то, как он выглядит. Его зелёные глаза и румяные щёки вызвали во мне тёплые чувства. Словно передо мной добрый дядюшка из сказки. Вот к нему я не испытывал никакой неприязни. Он как-то мне сразу понравился.
— Добрый день, рад, что вы добрались. Я уж думал, вы после Морганы к Вектору заскочите, уже после ко мне. Ой, простите, забыл представиться. Каселиус, Хранитель Последнего Выхода. Ну так меня народ зовёт. Да Вы кушайте-кушайте.
— Кайлос, а эта прекрасная дама — Морвенс.
В смысле он думал? Он что, знает, откуда мы шли? Откуда он вообще в курсе, что мы идём? Или всё же между ними есть связь?
— Очень рад знакомству. Только сразу предупрежу, у меня мало времени. И да, я знаю, кто ты и зачем пришёл. Нет-нет, да выходил я в ваш прекрасный мир. К слову скажу, у тебя отличный ресторан. Особенно рад был увидеть гороховый суп на копчёностях, моя слабость, — он улыбнулся. — Да и вообще красиво ты всё оформил. Приятно было посидеть. Только заведения быстрого питания не вводи в этот мир. Сам же знаешь, чем это грозит. Потом устанешь разбираться с последствиями.
— Спасибо, — проговорил я, пребывая в полном аху… Такого приёма я точно не ожидал. Чего угодно, но не этого.
— Хочешь отправить наш обелиск в другой мир? Вернее, хотел, а теперь куда-нибудь в жерло вулкана. После того как увидел, что здесь натворили эти балбесы.
— В центр звезды, — поправил я.
— О-у. Там я вряд ли выживу.
— Кайлос, тебе доводилось встречаться с демонами? — Я молча кивнул, и он продолжил, его голос, прежде звучавший с иронией, теперь стал глухим и тяжёлым, так, будто отец намеривается с тобой поговорить о чём-то важном. — Они — чума вселенной. Истинная. Расползаются по реальностям, словно плесень по влажному хлебу, и каждый захваченный мир превращают в топливо для своей бесконечной жажды. Моя жизнь ушла на борьбу с ними. А Малкадор… — он махнул рукой, жестом отмахивающимся от назойливой мошки. — Мальчишка, возжелавший силы. Обычный, трагичный дурак, одержимый страхом смерти и жаждой признания. Ему бы голову открутить, но, полагаю, ты справишься и без моих указаний.